Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

Лезвие вошло в бок пса, рассекло ребра, он дернулся, захрипел, но челюсти не разжал — только сжал сильнее, проталкивая клыки глубже. Я ударил еще раз, в шею, почти отделив голову от туловища. Пес обмяк, повис, но зубы остались в ноге, сомкнутые мертвой хваткой.

— Серега! — крикнул Витька, оборачиваясь.

Я рванул ногу, выдирая клыки из раны, взвыл от боли, но выдернул. Штанина промокла, по ноге текла кровь, горячая, липкая. Кровь вспыхнула, как и штанина, но я залил ее остатком эликсира из бутылки. Огонь погас, а рана и ожоги получили дополнительную подпитку.

— Бежим! — прохрипел я, хромая, но продолжая двигаться вверх.

Витька схватил меня за локоть, подхватил, потащил. Сзади скулил последний пес — тот, что не рискнул прыгать, метался у огня, не решаясь перемахнуть.

Девятнадцатый этаж. Перед тем, как вступить на него, я выпил еще один эликсир, чувствуя, как рана на ноге начинает стягиваться — куда медленнее, чем на руке, полное заживление займет не один час, но чесаться уже начало, что было отлично.

— Магниты, — сказал я, вытирая рот. — Доставай.

Витька вытащил пластину из рюкзака, я — свою. Тяжелые, они тянули руки вниз, при этом притягиваясь друг к другу через разделяющие нас полметра.

Я ступил на площадку девятнадцатого этажа — и вскоре почувствовал, как пластина в руках начала становиться тяжелее. В воздухе повисла мелкая, едва заметная взвесь, блестящая в свете фонарика. В тот же момент снизу раздался недовольный рык пса, потерявшего свое «право» нас преследовать, ведь мы покинули его периметр.

— Поднимай! — крикнул я, выставляя пластину перед лицом.

Металлическая пыль хлынула к ней, забиваясь в щели между магнитами, налипая слоями, с тихим шипением, будто песок сыпался на стекло. Я чувствовал, как стружка впивается в ноги, в руки, в грудь — тысячи мелких игл, ищущих открытую кожу.

— Не останавливайся! — крикнул Витька, прижимая свою пластину к лицу, перекрывая глаза и нос.

Мы побежали дальше. Ступени уходили вверх, я переставлял ноги, чувствуя, как иглы впиваются в щиколотки, в колени, в бедра, пробивают штанину. Магниты гудели, вибрировали, на них наросла корка металлической шерсти.

Двадцатый этаж. Стружка стала будто бы даже гуще и агрессивнее. Но магниты спасали лицо, останавливая те иглы, что подлетали слишком близко.

Двадцать первый. Я выскочил на площадку, упал на колени, отбросил пластину в сторону. Она грохнулась об пол, облепленная серым войлоком из металлической пыли.

Витька сел рядом, тяжело дыша, стряхивая с себя стружку. Волосы торчали дыбом, лицо в мелких царапинах, одежда покрыта серым налетом.

— Живы, — выдохнул он.

Я кивнул. Во рту стоял привкус железа. Нога болела, но эликсир хотя бы остановил кровотечение.

Отдышавшись, я поднялся, стряхнул с себя остатки стружки. Волосы, плечи, руки — всё покрыто серым налетом, иголочки впились в кожу тысячами мелких точек, из каждой сочится кровь. Я провел ладонью по предплечью, счищая слой пыли, — под ней остались красные точки, но кровь уже не текла, эликсир сделал свое дело.

Витька тоже выпил свой эликсир, оперся на руки, откидывая голову назад.

— Все? — прохрипел он.

— Все, — ответил я, оглядываясь. — Периметры кончились.

То, что осталось на магнитах, держалось крепко — иглы вросли в пластину, превратив щит в подобие дикобраза и сделав его еще килограммов на пять тяжелее. Но тут уже было ничего не поделать. На обратном пути, благо, их уже не придется тащить, можно будет выбросить после прохождения периметра.

— Это явно было опаснее собак, — сказал Витька, вытирая лицо рукавом.

— Да уж, — ответил я. — Если бы не магниты, мы бы не вышли. Стружка забила бы легкие за минуту.

В книге Игорь справился с металлической стружкой с помощью своего контроля металла, создав вокруг себя и товарищей защитные купола, не пускавшие крошечные иголочки к телам. У нас такой роскоши не было, к сожалению.

— Теперь куда?

— Наверх. Там центральная зона. Артефакт.

Глава 16

Мы поднялись на двадцать второй этаж. Лестница кончилась, уперлась в дверь с табличкой «Технический этаж. Посторонним вход воспрещен». Я толкнул, и она открылась без скрипа, плавно, будто смазанная.

Внутри нас встретил длинный коридор, залитый красным светом. Источника не было видно, но свечение шло отовсюду — от стен, от потолка, от пола.

— По-своему даже красиво, — сказал Витька, оглядываясь.

— Идем.

Здесь коридоры были у́же — бетонные коробки без отделки, с торчащей арматурой из стен, с провалами шахт лифтов, огороженных ржавой сеткой. Фонарик выхватывал из темноты груды строительного мусора, ржавые бочки, битые поддоны. Где-то капала вода, звук разносился эхом.

Петляли минут десять. Я ориентировался по памяти, поскольку в книге описание было скудным, только общая планировка. На третьем коридоре наткнулись на дверь с полуоторванной табличкой «Помещение инженерных систем». Я толкнул — дверь подалась, скрипнула петлями, внутри что-то глухо стукнулось об пол.

Внутри нас встретило небольшое помещение, заваленное ящиками. Деревянными, с маркировкой, которую не разобрать — краска облупилась, доски рассохлись. На противоположной стене зиял пролом в потолок, сквозь который виднелись трубы и вентиляционные короба, переплетенные паутиной.

А в центре, ровно посередине комнаты, висел зонтик.

Красный свет окутывал его, пульсировал медленно, в такт моему сердцу. Рукоять из бамбука, темная, гладкая, с навершием из потемневшей бронзы. Спицы — тонкие, из того же бамбука, с металлическими наконечниками. Полотно — не ткань, а бумага, плотная, чуть желтоватая, натянутая на спицы без единой складки. Она слегка покачивалась, будто от невидимого ветра.

Я шагнул вперед, протянул руку. Красный свет вспыхнул ярче, когда пальцы коснулись рукояти, но не обжег — только тепло разлилось по ладони, поднялось к запястью.

Зонтик качнулся, будто вздохнул, и я вытащил его из воздуха. Свет погас, оставив только тусклые отблески на стенах.

— Раскрой, — сказал Витька, подходя ближе. Я слышал, как он дышит — ровно, спокойно.