Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

Глянула вниз на улицу и отшатнулась, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Под окном гомонила женщина, бросив на землю корзину с провизией и зажав руками уши. Ее голос застыл на одной пронзительной ноте, она не могла остановиться, все кричала и кричала. Провизия высыпалась из корзины: зелень, морковь, свекла в слепящем солнечном свете выглядели неестественно ярко. Кочан капусты откатился в сторону и лежал в луже алой крови.

Прямо под окном, на тротуаре лицом вниз лежала Шарлотта, кровь растеклась вокруг ее головы. Она лежала неподвижно, неестественно согнув руки в локтях. Ее плечи и спину по-прежнему прикрывала моя шаль. Черный шелк покрывал Шарлотту удивительно красиво, вспыхивали мириадами звезд блестки и стеклярус.

— Настя, вызывай полицию, — приказала горничной, пытаясь взять себя в руки. — В блокноте найди телефон Уварова. Скажешь секретарше чтобы как вернется сразу ехал сюда.

Не узнавала собственного голоса, слышала его словно со стороны. Настя через мое плечо боязливо заглянула в окно, вскрикнула.

— Иди! — прикрикнула на нее. — Быстрее! Ну же!

— Аня, Аня, это не я, — продолжал невнятно бормотать Сергей. — Я шел к тебе в библиотеку… Хотел поговорить… Попросить прощения… Я просто поднял копье, — он сжимал древко так крепко, что пальцы побелели.

Кто-то из прохожих отвел кричащую женщину в сторону. Она вдруг замолчала, только все оглядывалась назад, на неподвижно лежащую Шарлотту.

Невесть откуда появился городовой, поднял голову, увидел открытое окно. Опустил взгляд на Шарлотту, покачал головой.

Я отошла от окна, не в силах понять, что происходит.

— Это не я, — продолжал тарабанить Серж.

— Позвольте, я заберу копье, — подошел к нам бледный Рене. Он глядел на меня расширенными от ужаса синими глазами.

— Нет. Это улика, не надо ее всем трогать, — сообразила я. — Сергей, поставь оружие в угол.

Муж повиновался и продолжил растеряно смотреть на меня.

На полу у своих ног увидела смятый шелковый чулок:

— И это тоже не трогать до прихода полиции.

На пороге появился Захар, комкая в руках форменную фуражку.

— Представилась мадемуазель, — возвестил он и печально склонил голову. — Жаль, молодая совсем, и не пожила толком.

— Захар, пожалуйста, помоги городовому разогнать зевак. И накрой Шарлотту чем-нибудь… Хоть покрывалом, что ли…

Не дело ей вот так лежать перед любопытными прохожими.

По лицу Севрье пробежала болезненная судорога. Хотя он и брачный аферист, а сочувствия у Рене к Шарлотте больше, чем у меня. Я не испытывала жалость, только ужас от увиденного. Возможно, сочувствие придет позже.

А вдруг Шарлотта сама прыгнула? Вдруг Серж и правда просто подобрал упавшую со стены пику? Ведь крови на оружии я не заметила. Может, Шарлотта ее случайно уронила? Но зачем ей трогать копье, а потом кидаться из окна? Мысли метались в голове, скакали с одного на другое.

Если это самоубийство, тогда в смерти компаньонки виновата я. От одной этой мысли меня бросило в холодный пот. Я резко разговаривала с ней, практически обрекла на нищету. Кто возьмет на службу девушку с запятнанной репутацией? Пусть она и была любовницей Сержа, но смерти я ей не желала. И как мне жить с этим?

Попыталась мыслить здраво. Нет, копье тут появилось не просто так. И то, что на нем нет крови тоже странно.

— Сергей, позови Настю, — приказала мужу.

Эту комнату я не покину до приезда полиции. Мало ли что может пропасть из улик.

— Я могу позвать, — поспешно произнес Сервье.

— Да, будьте добры, — кивнула ему.

— Аня, милая, ты мне веришь? — вцепился в мою руку Серж. — Клянусь, я говорю правду.

— Пожалуйста, возьми себя в руки, — одернула его. — Полиция во всем разберется.

— И что мне теперь делать? — задал он глупый вопрос.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Меня же посадят в тюрьму… — выдохнул он с отчаянием.

— Не ной, — его слова отвлекали меня от мыслей. — И не паникуй раньше времени.

Неужели Шарлотта все-таки покончила жизнь самоубийством? Эта страшная мысль до боли сверлила мозг. Чувство еще недоказанной вины уже захватывала все мое существо. Сердце билось ровно, но в груди поселился страшный холод.

Сейчас мне хотелось только одного — чтобы никто не отвлекал меня. Мне надо понять, что произошло, какими последствиями это чревато и что мне делать?

— Что прикажете, Анна Ильинична? — пролепетала Настя, боязливо входя в комнату. За ней маячила перепуганная физиономия Рене Сервье.

— Ты полицию вызвала?

— Да.

— В контору Уварова позвонила?

— Да.

— Отлично, — я начала потихоньку приходить в себя. — Вернись в мой кабинет. В том же блокноте найдешь телефон Оглоблина. Позвони ему, расскажи, что случилось и попроси немедленно приехать. Если он не возьмет трубку, ниже записан телефон морга. Позвони туда, скажи, что от графини Оболенской и потребуй Оглоблина. Он мне нужен тут и чем скорее, тем лучше.

Настя коротко кивнула и выскочила из комнаты.

Силуэт Рене как призрак маячил в дверном проеме.

— Месье Сервье, можете пока идти в кабинет Сергея Николаевича. Но не покидайте квартиру до прихода полиции, — попросила его.

— Да, разумеется, — он смотрел на сияющий ослепительным светом проем окна как завороженный.

— Вы правы, тут стало холодно, — я закрыла окно, прищурила глаза от слепящих солнечных лучей, невольно глянув вниз.

Тело Шарлотты накрыли гобеленовым покрывалом из ее спальни. Толпа зевак стала еще плотнее, народ не спешил расходиться. Почему у людей такая болезненная тяга к смертям, преступлениям и чужим несчастьям? Неужели это так интересно? Или просто хочется пощекотать нервы?

Глава 45

Городская полиция прибыла достаточно быстро. Я стояла у окна в библиотеке и старалась не смотреть на накрытое покрывалом тело компаньонки, но взгляд невольно обращался к нему.

Полицейские осматривали место падения Шарлотты, одни из них говорил с женщиной, которая совсем недавно так громко кричала. Она крепко прижимала словно сложенные в молитве руки к груди и кивала на каждый вопрос полицейского.

Ждали карету скорой помощи. К счастью, в ней приехал Оглоблин. Иван Антонович широкими шагами подошел к лежащей на земле Шарлотте, приподнял покрывало.

— Забирайте, — коротко кивнул санитарам.

Они положили тело на брезентовые носилки, занесли в темный фургон. Оглоблин поднял голову, увидел в окне меня.

— Я вам позвоню! — крикнул мне.

Я махнула ему рукой. Холод продолжал сжимать сердце и в груди противно ныло. Неужели смерть Шарлотты на моей совести? Или ей помогли? Но кто? Серж? Рене? Настя была на кухне. Да я и не слишком верила в ее причастность. Где находилась остальная прислуга я не знала. Дождусь Уварова и еще раз опросим всех