Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

По отношению ко мне Уваров выразился достаточно мягко.

— Так чем он недоволен?

— Он считает, что женщины не могут заниматься сыском, что наше с подругами начинание обречено на провал и мы все тупые курицы… — голос Ольги срывался от обиды.

Поняла, что ничего толкового Ольга мне не скажет.

— Ладно, дождусь Уварова, разберусь, какая муха его укусила. Надеюсь он скоро появится.

— Удачи. И будьте готовы, что он сотрет вас в порошок, — предупредила Ольга.

— Всегда готова к мужским закидонам, — отчеканила в ответ.

От рассерженного мужчины можно ждать чего угодно. Главное понять, что именно его взбесило.

После ухода полиции в квартире повисла напряженная тишина. Позвала Настю — пусть пока побудет рядом. Хотя Сержа и забрали, но он ли пытался убить меня? Время ползло ленивой улиткой, слишком громка тикали часы на камине, неспешно считая секунды.

— К вам господин Уваров, Анна Ильинична. Сказал, вы его ждете, — открыл дверь в кабинет Захар.

— Добрый день, Анна Ильинична! — взгляд у Кирилла был чернее тучи.

— Добрый день. Настя, пожалуйста, подай чай. Или хотите кофе? — невинно посмотрела на Кирилла. И чего он такой мрачный?

— Водки, и побольше, — Настя перевела на меня взгляд. — Шучу, — отрезал Кирилл. — Ничего не надо. Ни чая, ни кофе, ничего!

— Значит ничего не надо, — отпустила я Настю. Проводила ее взглядом, подождала, когда за ней закрылась дверь. — Что случилось? — обратилась к Уварову. — В чем дело?

— Да ни в чем! — прорычал он. — Все просто замечательно! Что еще ждать от женщин кроме проблем на ровном месте? Скажите, будьте любезны, уважаемая Анна Ильинична, кто додумался провернуть аферу со скандальным разоблачением Оболенского? Вы, или моя пустоголовая Ольга?

— Мы вместе… Нет, идея была моя, — от такой грубости я почти лишилась дара речи. — И Ольга очень сообразительная девушка. Не надо ее обзывать.

— Сообразительная? — повысил голос Кирилл. — Вы это так называете? Вы что, до сих пор не поняли, что дурацким скандалом включили спусковой механизм? Вы не свободу от мужа обрели, а купили себе билет на тот свет!

— Почему? — не поняла я.

— И вы еще спрашиваете, почему в женщин куриные мозги? Вам же думать нечем! — продолжал бушевать Кирилл Николаевич, постучав себя указательным пальцем по лбу. — Уже понятно, что кто-то хочет вашей смерти ради денег. Логику включите — это или ваш муж, или его любовница Шарлотта.

— И вовсе не обязательно, — попыталась прервать возмущенную речь Уварова. — Могли и из мести.

— Девяносто девять процентов, что тут замешаны деньги. Кто ради мести будет пытаться пришибить вас несколько раз подряд как последний идиот-маньяк? Горничная Настя, вечно пьяный дворник или лакей? Именно спровоцированный вами скандал и предстоящий развод подтолкнул преступников к действию — времени у них оставалось мало, пришлось действовать быстро и импровизировать.

— Может, это все-таки Шарлотту хотели убить? И вообще она сама могла броситься из окна. Я грубо разговаривала с ней, — мне снова стало холодно и страшно. Я зябко обняла себя за плечи.

— Порадую вас — вы тут не причем. Ее вытолкнули из окна. Оглоблин нашел круглый отпечаток от оборотной стороны древка пики на спине мадемуазель Карденье. Как раз между лопаток.

— Серж? — ужаснулась я.

— Пока непонятно. Судя по тому, что на ней была ваша шаль, покушались на вас. Солнце слепило глаза преступнику. На фоне яркого оконного проема он видел только женский силуэт в шали. Ему повезло, окно было открыто, душить жертву не пришлось.

— Да, вы правы. Как я сама до этого не додумалась?

— Зато додумались до скандала, — пробурчал Уваров. — Чудо, что вы остались живы. Вы это понимаете?

— Понимаю, даже куриными мозгами, — не удержалась от сарказма.

— Прошу простить, если говорил грубо. Кстати, куда делся ваш телохранитель Тит? Я общался со следователем, ведущим дело вашего мужа. Не слишком умен, но педантичен. Показания сняты грамотно, протоколы составлены верно. Так вот, в списке находившихся в доме его не было. Написано, уехал ночью в деревню. Зачем?

— Его вызвали телеграммой, — я достала из ящика сложенную пополам бумагу. — Забыла показать ее следователю Горину.

Уваров вырвал ее из моих рук, пробежал глазами, насмешливо посмотрел на меня:

— Женское сыскное агентство, говорите? Женская логика и женское чутье? — он вернул мне телеграмму. — Откуда отправлена?

— Я не смотрела, — пожала плечами, пытаясь понять, откуда это было сделано. — Из деревни, откуда же еще?

— С Казанского вокзала, — ткнул пальцем в телеграмму Уваров. — Не настораживает?

— Это подстава, — выдохнула я. — Какая же я дура!

— Вы на удивление самокритичны, — удовлетворенно улыбнулся Уваров. — Ладно, давайте выпьем чая. Нам много о чем придется поговорить и много над чем подумать. И, пожалуй, не откажусь от вашей прекрасной выпечки, — примирительно добавил он.

Глава 47

— Может, кто-то из односельчан Тита ехал в Москву и потом дальше куда-то, и его попросили отправить телеграмму чтобы быстрее дошла? Вот и Казанский вокзал… — не слишком уверенно предположила я.

— Маловероятно. Проще было человека прислать к Титу с известием о пожаре, чем так мудрить.

— Да, верно, — моя версия никуда не годилась.

— Отправили с вокзала потому что ни одна барышня на телеграфе не вспомнит и под дулом револьвера кто, что и кому посылал — проходимость огромная. А в селе все как на ладони.

Я еще злилась на Уварова за его грубость, но дело есть дело. Настя принесла поднос с чашками, заварочным чайником, печеньем и вазочкой с мандариновым джемом. Отпустила ее и лично разлила чай, протянула чашку Кириллу Дмитриевичу.

Он осторожно взял ее из моих рук, наши пальцы соприкоснулись. И снова по моим жилам пробежал огонь. Нет, в грубияна я влюбляться не стану! Ишь, позволил себе повысить на меня голос, да еще и куриными мозгами обозвать! Или он так Ольгу назвал? Хотя нет, дурой он назвал Ольгу, а меня безмозглой. Про куриц он выразился фигурально обо всех женщинах. В целом не оскорбительно, скорее обидно.

— Анна Ильинична, я должен попросить у вас прощения, — виновато посмотрел на меня Уваров, осторожно поставив чашку на столик.

— С какой стати? — иронично вскинула я брови. — Вы сказали правду, высказали свое мнение. Как настоящий мужчина — прямо в лоб, без обиняков.

— Я не имел права так говорить.

— Зато имеете право так думать, — усмехнулась я.

— Да не думаю я так о вас! — вспылил Уваров.

Я не смогла сдержать саркастическую улыбку.

— Не цепляйтесь к словам, — мягко попросил Уваров.

— Вообще-то я молчу, — продолжила улыбаться в ответ.

— У вас все на лице написано, — буркнул он.

— Оставим это, мы хотели поговорить о