Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Не стала бы она путаться со слугами — не ее уровень, — уверенно произнесла я. — Да и зачем ей это?

— Вышла бы замуж за графа Оболенского, стала бы богатой. И страстный любовник под боком, и мужа через пару лет можно отправить к праотцам. Немало знатных дам пользуются услугами представителями низших сословий для своих любовных утех, — со знанием дела произнес Уваров.

— Ну да, садовники-сантехники — классика жанра. Я упустила это из вида.

— Сантехники? — удивилась Ольга. — Водопроводчики что ли?

— Именно, — сразу же на ум пришли немецкие порнофильмы. Ничего в этой жизни не меняется.

После десерта Ольга собралась уходить:

— Сообщу подругам новости. И надо заняться справочником — составить конспект, тут работы как раз на три ночи. Ведь мой босс хотя и душка, но от работы не освободит, — хихикнула Ольга.

— И не надейся. В два часа что бы была на месте, — шутливо нахмурил брови Уваров.

Ольга ушла и за столом возникло напряженное молчание. Прервал его Кирилл:

— Ольга сказала, это вы придумали для меня такое прозвище — босс. Верно?

— Это не прозвище. Это название начальника. Кажется, на американский манер. Это не обидно, правда, — почему-то виновато улыбнулась я.

— Да нет, я не обиделся, просто слово не на слуху.

— Скоро будет, — заверила я его.

Мы снова замолчали.

— Я хотел пригласить вас на литературный вечер, — глядя в окно произнес Уваров. — Выступает малоизвестный пока еще поэт. Но мне он нравится, хотя порой от его стихов дамы краснеют. Удивительно талантливый молодой человек, одухотворенная внешность, золотые кудри. И пишет о деревне.

— Есенин? — округлила я глаза.

— Вы с ним знакомы?

— Лично нет… — а было бы здорово! — Стихи читала. Я в восторге.

Вот это поворот событий! Как я упустила, что теперь могу оказаться современницей многих известных личностей? Возможно, смогу насладиться басом Шаляпина, посмотреть на танцы Матильды Кшесинской. Хотя нет, с Матильдой вряд ли получится пересечься, страной управляет другой император. Параллельные миры — интересная вещь. Кто-то из великих продолжает в них существовать, а кто-то попал в другое измерение.

— Но в свете последних события я не посмею сопровождать вас, — с сожалением произнес Уваров. — Можете взять с собой подругу.

— У меня нет подруг. Матрене не до поэтов, она читать выдумки не любит, сама мне сказала. Глафира полностью отдалась работе в трактире. И вряд ли она стихами интересуется. Настя вообще подросток, нельзя ее на подобные мероприятия водить, рано ей.

— Ольгу возьмите.

— Нет, я пойду с вами, и чихать… ой… — от восторга я забыла о манерах. — Мне все равно, что подумает обо мне общество. Я и так его достаточно шокировала. Тем более я уже в стадии развода. И вообще у меня передовые взгляды — даешь избирательные права и равноправие женщинам.

Чуть не добавила: земля — крестьянам, фабрики — рабочим. Но это уже революционный лозунг.

— Еще немного, и вы вольетесь в ряды подруг Ольги, — с улыбкой заметил Уваров.

— Поживем — увидим. Когда мероприятие? — безуспешно пыталась заставить сердце стучать ровно.

— Вечер через три дня, в четверг. И я буду безмерно рад сопровождать вас. А теперь мне пора, — Уваров поднялся и поцеловал мне руку.

То ли у меня разыгралось воображение, то ли он вложил в этот поцелуй слишком много чувственности. Сладкая, тягучая волна пробежала по моему телу, заставляя прикрыть глаза, чтобы не выдать себя. Даже подумать страшно, как Кирилл целует в губы!

Увы, после ухода Уварова мне пришлось возвратиться к рутине. Поставщик привез подмороженную картошку. Хотя управляющий и сам отлично справился бы с проблемой, но подключилась я — пообещала разорвать контракт на поставку, если гнилье не заменят на качественный продукт в течение суток.

Провела собеседование с двумя юношами, претендующими на места официантов. Одного приняла с испытательным сроком, второму мягко отказала — слишком молод, почти мальчик. Но предложила ему стать помощником по кухне. Парень обрадовался и согласился.

Дала объявление о похоронах Шарлотты в газете — может, кто из ее знакомых захочет прийти, хотя бы модистка мадам Ферже.

Утром в сопровождении Тита и полицейского поехала на так называемое иноверческое кладбище. Тут хоронили иностранцев практически всех конфессий. В небольшом пустом плохо протопленном храме печально звучал маленький орган, пастор читал молитву над Шарлоттой. Никто кроме меня не пришел проводить ее в последний путь.

Все прошло быстро, хотя и без спешки. Над могилой тот же пастор сказал короткую речь на французском, потом вздохнул и повторил на неплохом русском. Суть сводилась к одному — все мы совершаем ошибки, кто из нас без греха? Покойся с миром, милая Шарлотта!

Поблагодарила священника, дала ему денег на памятник:

— Пожалуйста, позаботьтесь об этом, — попросила его.

Добавила на ремонт обветшавшей крыши собора. Пастор заметно оживился:

— Я прослежу, чтобы могилу убирали и содержали в надлежащем виде.

— Благодарю, — кивнула ему.

Все, больше мне тут делать нечего. Обернулась, и мне показалось, что среди памятников мелькнул силуэт.

— Тит, проверь, — велела я.

Проваливаясь в снегу, Тит скрылся среди серых гранитных крестов и мраморных ангелов. Вернулся быстро:

— Это работники. Упавший памятник подправляют.

В свете последних событий я стала дергаться от любого звука, от случайной тени. Еще немного, и превращусь в пуганную ворону, которая куста боится. Хотя лучше так, чем быть на месте Шарлотты.

Глава 51

Вечером зашла в трактир, убедилась, что все нормально, пока никаких новых инцидентов не произошло, и это радовало. Обговорили с Глафирой мою идею с доставкой еды на дом, она согласилась, что это можно организовать. Значит, надо дать объявления в газетах. Хотя подобное уже во всю практиковалось в Москве предприятиям общественного питания, я решила не отставать. Засиделась в трактире допоздна. Вернулась домой уставшая, но решила позвонить Уварову — немного отвлечься.

В этот раз говорили о Есенине. Я помнила много его стихов еще со школы. Правда, оказалось, некоторые он написал позже 1915 года — Уваров был хорошо знаком с творчеством поэта, даже достал сборник его стихов и заверил, что нет в нем стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу», да и «Московского озорного гуляки» тоже.

Снова я попала впросак. Ну что же делать, если мне именно эти стихи пришли на ум?

— Возможно, кто-то подражает поэту, — предположил Кирилл.

— Да, видимо, — надо перечитать изданные стихи и вообще, поменьше умничать. Но так хочется блеснуть эрудицией!

— Кстати, стихи тоже отличные, с настроением. Не хотел спрашивать, но надо для дела, — вздохнул Уваров. — Кто был сегодня на похоронах?

— Никого, — тоже вздохнула я. — Надеялась, сообщник не выдержит,