Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Я тебя понимаю. И все равно подежурю в доме. Лишним не будет.

Посреди ночи я проснулась от страшного крика. Почти такого же, как я услышала во время падения Шарлотты. Кричал мужчина. Накинула пеньюар, схватила кочергу у камина, и преодолевая страх, бросилась в кабинет, откуда неслись вопли.

Прижавшись спиной к стене как резаный орал полицейский, хаотично размахивая руками словно отбиваясь от кого-то и зажмурив глаза. Под потолком витала Алена, изображая скелет. В комнату ворвался Тит с тростью наперевес, босой, с голым торсом, но в штанах. Он ночевал в коридоре перед входом в мои апартаменты на походной кровати.

— Чур меня, чур! — продолжал орать мой охранник.

Через приоткрытую дверь боязливо протиснулись Матрена и Настя.

Алена сделала круг почета под потолком, я зло глянула на нее, она шумно вздохнула и растворилась в воздухе.

— Что случилось? — Тит грозно обвел взглядом комнату.

— Я видел призрака, — пролепетал охранник, открыв, наконец, глаза и боязливо оглядываясь. — Клянусь, видел… Она была в белых лохмотьях, лицо женское, глаза ввалились… Вместо тела скелет…

— Правда? — испуганно спросила Настя.

— Видел, как тебя, — продолжал озираться полицейский.

— Больше она не появится, обещаю, — зевнула я. — Всем спать. Два часа ночи, мне завтра на работу.

— Пусть Тит останется в кабинете, — попросил полицейский.

— Тит, не против? — посмотрела я на телохранителя.

— Нет. Только кровать перетащим.

— Валяйте, — устало разрешила я.

Вернулась в спальню. Мне жутко хотелось послать Алену с ее опытами очень далеко.

— И чего ты добилась? — посмотрела на понуро сидящую на шкафу Алену. — Всех перебудила, напугала до смерти моего охранника. Он тебя увидел, поздравляю. Остальные — нет.

— Зато проверили, — Лена виновата водила пальцем по краю шкафа.

— Да уж, ценный опыт, — поставила кочергу на место, рухнула на постель.

Работа отвлекала от тревожных мыслей, но стоило вернуться домой, и я снова начинала себя накручивать. Не удержалась, рассказала Уварову о случившимся ночью — оба повеселились.

— Алена? — поинтересовался он.

— Она. Решила узнать, как много человек ее видят. Кроме полицейского никто не заметил. Она страшно расстроилась, — рассмеялась я.

— Не передумали идти со мной на литературный вечер? — хотя голос Кирилла звучал ровно, я уловила в нем напряжение.

— Нет, — удовлетворенно протянула в ответ. — Мне безумно интересно. Я ни разу не была на подобных тусовках… мероприятиях… — и как это назвать литературно? — сборищах, короче.

— Завтра заеду за вами, — пообещал Уваров, не слишком интересуясь что есть «тусовка».

Позволила себе уйти из трактира после обеда. Полдня выбирала, что надеть на вечер — не слишком вызывающе, но и не слишком скромно. Я бы надела черное, но учитывая, что я пока еще замужем, а Серж в тюрьме, это как-то неэтично. Все газеты пишут о нашем предстоящем разводе и о том, что возможно граф Оболенский серийный убийца. Нет, черное хотя и стройнит, но надевать я его не стану.

Остановила выбор на темном серо-голубом платье из китайского шелка. Его благородный матовый блеск отлично сочетался с жемчужным ожерельем, которое я надевала на зимний бал.

Хорошо, что я обновила гардероб Ани — больше никаких корсетов, у меня и так стройная и высокая талия. Модистка Чирикова понимала, что я хочу и предлагала отличные фасоны. И кто сказал, что Париж — законодатель моды? И у нас в Москве модельеры ничуть не хуже заграничных.

Смеркалось, когда перед домом остановились сани. Я смотрела из окна, как Уваров подошел к двери, нажал на кнопку электрического звонка. Накинула шубу, перед зеркалом осторожно надела шапку, чтобы не испортить прическу, взяла в руки муфту.

— Вы великолепны, — улыбнулся Кирилл Дмитриевич.

— Мерси, — смутилась я и тут же взяла его под руку. — Где будет проходить вечер?

— В кабаре «Белая ворона». Вполне приличное заведение, — заверил меня Уваров, словно опасаясь, что я могу передумать.

— Даже не сомневаюсь, — узкая кабинка лифта плавно спустилась на первый этаж.

Сани помчались по улицам, уже освещенным фонарями. Кабаре сияло разноцветной иллюминацией, перед входом горели костры — необычно и красиво.

Уваров подал мне руку, помог выйти из саней.

В просторном холле пахло цитрусовыми, модным парфюмом и дымом дорогих сигар, разномастная толка двигалась как в мистическом водовороте — смело декольтированные дамы и кавалеры во фраках, женщины в стилизованных народных костюмах и разночинцы в потертых сюртуках, почтенные матроны в тяжелых шелковых платьях и купцы в заправленных в сапоги брюках из тончайшей шерсти.

— Кирилл, вот так встреча! — перед нами как из ниоткуда возникла молодая женщина в черном гипюровом платье. Ее узкая рука в черной перчатке легла на лацкан сюртука Уварова. Крупный бриллиант вызывающе сверкнул на безымянном пальце.

— Марина, ты? — удивился он. И я явно услышала, как дрогнул его голос.

Глава 54

— Заехали с Евгением навестить моих родителей, — вздохнула Марина. — Ты же знаешь, я не люблю Москву.

Уваров ничего не ответил, только коротко кивнул.

Марина была прекрасна — жгучая брюнетка лет тридцати с небольшим, темные как ночь глаза смотрели уверенно и с легкой иронией, ровная белоснежная кожа, алые губы, чуть приоткрытые в улыбке, демонстрировали жемчужные зубки. Настоящая роковая красавица.

Платье из черного крученого гипюра подчеркивало стройную фигуру, плотно облегало красиво очерченную грудь. Через кружево просвечивал черный шелковый чехол, оставлявший неприкрытым глубокое декольте, фарфоровая кожа под гипюром смотрелась не просто вызывающе, а откровенно эротично.

Длинные черные перчатки за локоть почти соприкасались с короткими рукавами. И снова оставляли тонкую полоску нежной кожи. Однако у Марины потрясающий вкус и бездна смелости! Платье вроде и не откровенное, но на грани приличия.

В ушах блестели длинные бриллиантовые серьги-стрелы.

— Не представишь нас? — Марина кинула в мою сторону короткий взгляд и поправила бриллиантовый перстень на руке. Под ним заблестел узкий золотой обруч — стало быть она замужем.

В ответ на ее жест я поправила массивное жемчужное ожерелье, коснувшись роскошной грушевидной жемчужины на самой длинной нити.

— Прелестные бусы, — улыбнулась Марина.

— Красивое кольцо, — ответила в тон ей, изобразив на лице светскую улыбку.

— Моя клиентка, графиня Оболенская Анна Ильинична, — холодно произнес Кирилл. — А это моя давняя знакомая княгиня Марина Михайловна Лопухина.

— Наши загородные имения граничили. Детство и юность мы были не разлей вода, — продолжала беззаботно улыбаться Марина. — Тогда я была Вяземской. Наслышана о ваших бедах, Анна Ильинична. Искренне сочувствую.

— Да какие беды? — пожала я плечами. — Всего-то небольшие проблемы.

— Развод, покушения, муж в тюрьме… Это так ужасно…

— Житейские мелочи, — отмахнулась в ответ. — Кирилл Дмитриевич взялся за мое дело, и я