Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Вы оптимистка, — заметила Марина и обратилась к Уварову: — Значит, ты так и занимаешься частным сыском? Не надоело?

— Нет.

— А мы с Евгением ненадолго приехали из Вены. Моя маман настояла на нашей встрече, очень соскучилась, пришлось оставить Петербург и ехать в Москву. Через неделю возвращаемся в Австрию.

Значит, Австро-Венгрии либо вообще не существовала, либо она развалилась и без Первой Мировой. Надо заняться изучением истории, чтобы быть в курсе политических событий и не выглядеть полной дурой. Вот только как выкроить время?

— Мой муж — посланник в Австрии, — с гордостью пояснила мне Марина. Очевидно, посланник — высокая дипломатическая должность. Впрочем, статус ее мужа меня мало волновал. Меня больше напрягал напряженный взгляд Кирилла. — Я бы пригласила тебя к нам, — ее ладонь снова погладила лацкан Уварова, — но не думаю, что ты примешь мое приглашение и захочешь увидеть Евгения. Однако я рада была встретить тебя.

Она оглянулась. Я проследила за ее взглядом. Мужчина лет сорока пяти во фраке и с золотым орденом в форме звезды на груди нахмурившись смотрел в нашу сторону.

— Мне пора, Евгений недоволен, — усмехнулась она. — Жаль, что вы расстались врагами. Ты так и не женился? — в ее голосе звучало самодовольство.

— Времени нет.

— А у нас два прелестных сына. Милые мальчики — восемь и одиннадцать лет. Что ж, желаю тебе найти свое счастье, — в ее черных глазах мелькнула насмешка. — Возможно, мы еще встретимся до нашего отъезда.

— Вряд ли — работы много.

— Тебе пора вернуться в общество, хватит жить бирюком. Была рада знакомству с вами, Анна Ильинична, — она протянула Уварову руку для поцелуя, но он только пожал ее.

На лице Марины отразилась гримаса недовольства:

— Ты все еще дуешься на меня.

— Нет, — отрезал Кирилл. — Муж тебя заждался, — кивнул он Марине.

— Дуешься, — удовлетворенно произнесла она. — Прошедшие годы ничего не поменяли.

Марина неспешно пошла прочь, Кирилл несколько мгновений смотрел ей вслед, потом повернулся ко мне.

— Прошу извинить, не ожидал встретить ее здесь.

— За что извиняться? — на душе у меня остался отвратительный осадок. Я уже ненавидела это гордую красивую Марину. И мне было нестерпимо обидно за Уварова — неужели эта фифа так глубоко сидит в его сердце? — Встретили давнюю знакомую, пообщались. Все правильно…

Боялась признаться себе, что ревную. А ведь это было именно так.

— Нет, не просто знакомую, — Кирилл виновато посмотрел на меня. — Знаете, у меня к вам странное отношение, — вдруг признался он. — Вроде, обычная клиентка, но я скорее вижу в вас родственную душу, друга.

— Из-за стихов? — слабо улыбнулась я. — Потому что нам нравятся одни и те же поэты?

— Не только. Не знаю, как это объяснить. Да это и неважно. Не возражаете, если я вас немного помучаю после литературного вечера? Хочу пригласить посидеть где-нибудь.

— Зачем где-нибудь? — странная радость накатила на меня. Возможно, не все потеряно. Хотя, о чем я? Что не потеряно? Отогнала ненужные мысли, все равно сейчас с ними не разберусь. — Посидим в моем трактире, обсудим Есенина.

— Да, именно, — поспешно кивнул Уваров. — Пойдемте в зал, наш столик рядом со сценой. Я выбрал отличное место. Надеюсь, мы оба получим удовольствие от выступления молодого дарования.

Кирилл не искал взглядом Марины, а мне это тем более было не надо.

Мысли о ней ушли сразу же, как на сцену вышел Есенин. Невероятно воочию видеть молодого поэта, когда до этого в школе учила его стихи. Он был красив русской красотой, настоящий Иван-царевич из народных сказок. Только одет в модный дорогой костюм и на шее галстук-бабочка — настоящий франт.

Слушая стихи, я забыла обо всем на свете. Перед глазами вставали русские просторы, бескрайние поля, березовые рощи. Щемящая грусть, залихватская удаль, трепетная безнадежная любовь и откровенная до грубости эротика — все смешалось в стихах.

Зал ревел от восторга, требовали читать еще и еще, а я была как во сне. Не верила в происходящее — это же настоящая фантастика. Как же все-таки здорово, что Алена вытащила меня сюда из серой скучной жизни!

Глава 55

Всю дорогу до трактира я пребывала под впечатлением от вечера — удивительного, прекрасного, необычного. Живое общение с великим поэтом, и не просто великим, а с одним из любимых, не сравнить ни с чем. Хотя всегда считала, что к не слишком люблю поэзию, как оказалось, мне нравятся и Есенин, и Лермонтов, и Гумилев. Просто в школе не повезло с учительницей русского и литературы. Анализ стихов, что хотел сказать поэт, какая политическая подоплека… Да ерунда все это — только желание читать отбивает. Учитель — это, разумеется, должно быть призванием, но, увы, не всем учителям быть великими педагогами.

Я поскользнулась, Уваров вовремя подхватил меня под руку, не дав упасть.

— Вижу, вам понравилось? — заметил он.

— Очень, — с восторгом выдохнула я. — Жаль, что раньше не бывала на подобных встречах. Это так здорово!

— Ну вот, а помнится, вы говорили, что равнодушны к стихам.

— Не те стихи читала в школе… в гимназии, то есть… Нам как-то очень скучно преподавала литературу. Что бы не говорили, а детей надо увлечь, чтобы получить результат. Учеба учебой, но без интереса ничего путного не получится.

Незаметно дошли до трактира. Я решила придерживаться принципа — работаем до последнего посетителя. И хотя время было позднее, за парой столиков еще сидели клиенты.

Управляющий доложил о том, как прошел день — инцидентов не было, посетителей много, на следующей неделе снимают малый банкетный зал для именин, большой зал для свадьбы — сегодня за оба мероприятия внесли авансы и согласовали меню.

Мы сели в уютном кабинете с окнами во двор. Синяя, густая, беспроглядная ночь, сюда не попадал свет уличных фонарей. Я смотрела в темноту и в ушах у меня звучали удивительные стихи.

Почувствовала взгляд Уварова — он смотрел на меня и улыбался. И глаза у него были необыкновенные — так на меня никогда не смотрели мужчины. Добрые? Пожалуй. Внимательные? Наверное. И что-то еще было в его взгляде.

— Я несколько дней провозился с уликой. И получил результат, — теперь он смотрел на меня серьезно.

— Что за улика? — оживилась я. — Почему раньше не рассказали о ней?

— Не был уверен, что смогу что-то из нее извлечь. Всего несколько тонких волосков на древке пики. Горин позволил мне осмотреть копье, и я заметил, как к древесине пристали эти волоски. Кто-то стер отпечатки пальцев. Чем можно их стереть в спешке?

— Носовым платком? — предположила я.