Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

придет. Мне показалось, что кто-то наблюдал за нами. Но это были служащие, ремонтировали памятник. Я завтра, наверное, еще раз наведаюсь туда. Попрошу сторожа понаблюдать за могилой. Сегодня была слишком расстроена, не сообразила сделать это сразу.

Уваров предложил сходить днем вместе. Хотя гулять по кладбищу не слишком романтично, отказываться не стала. Потом можно посидеть в трактире, в теплой уютной обстановке. Поговорить о том же Есенине или Гумилеве.

Мелкие и редкие снежинки срывались с серого неба. Солнце белым пятном пробивалось сквозь облака. Легкий морозец щипал щеки и нос. Я поплотнее засунула руки в муфту из чернобурки, зябко поежилась.

Вошли через приоткрытую кованую калитку, миновали храм в неоготическом стиле где вчера проходило отпевание Шарлотты, и пошли по аллее, над которой траурно нависали темно-зеленые мохнатые лапы елей.

— Тут недалеко, — обернулась я к Уварову. — Предложили престижное место, решила не мелочиться. Если честно, мне вообще было все равно, хотела поскорее с этим покончить. Это жестоко?

— Нет. Мадемуазель Карденье не оценила доброту вашего отца и вашу. Почему вы должны грустить о ней?

— Все равно, это как-то неправильно, — задумчиво поддела кончиком сапожка сосульку и откинула ее в сторону. — Да, она была любовницей Сержа. Но меня это совершенно не задело. Фактически я ее использовала в своих целях. Именно благодаря ей я получу развод. Хотя и благодарить Шарлотту мне не за что. Но все равно на душе как-то неуютно.

— Вы все сделали правильно, позаботились о месте ее упокоения. Вам не за что себя винить.

Мы свернули на боковую дорожку, более узкую, которую вчера расчистили ради похорон. Снег еще не успел засыпать ее, но уже припорошил.

На свежей могиле, едва присыпанной снегом лежал большой букет алых роз. Таких же алых, какой была кровь на тротуаре, где упала Шарлотта.

Я вскрикнула и пошатнулась. Уваров подхватил меня за талию.

— Кто-то все-таки приходил, — прошептала я.

Уваров посадил меня на мраморную скамью у памятника с печальным ангелом, подошел к могиле, осмотрел цветы.

— Принесли сегодня — совсем свежие. А следы уже засыпало снегом, кто-то был тут немногим больше часа назад.

— И это не Серж, — поднялась я со скамьи. — Идемте, — мне стало неуютно.

Я и верила, и не верила, что Сергей был сообщником Шарлотты. Но этот букет явно принес человек, любивший ее. Значит, преступник на свободе. И кто знает, на что он способен? Возможно, он считает меня виновной в смерти Шарлотты и жаждет мести.

Огляделась по сторонам — тишина висела над кладбищем. Тихо беззвучно падал снег. Неожиданно резко и гортанно прокричала ворона.

Уваров взял меня под руку.

— Выходите из дома только в сопровождении полицейского и Тита. Не думаю, что такой букет могла принести женщина. Из слуг-мужичин кто теперь в доме?

— Дворник Максимыч, Тит, Захар, Ваня. Лакея Петра я рассчитала, он больше в квартире не появляется. Секретарь месье Сервье никогда не жил у нас, он снимает комнаты неподалеку. Так что все — четверо. Ваня подросток, Максимыч стар. Тит во время убийства Шарлотты ездил в деревню. А Захар работает недавно, его приняли после покушений. Он односельчанин Тита. Так что дома мне бояться нечего. Наверное…

— Пока преступник не пойман, вам надо быть начеку, — рука Уварова крепче сжала мой локоть.

Около храма располагалась сторожка. Зашли в нее — крохотное помещение освещалось мутным квадратным окном. За столом сидел бородатый мужчина и обедал. В сторожке было натоплено, душно и пахло щами. В печке-буржуйке потрескивали поленья.

— Да, заходил сегодня один господин с красными розами. Не через главный вход, а через боковую калитку. Высокий, почти как вы, может, чуть пониже, — кивнул сторож на Уварова, отвечая на его вопрос и продолжая обедать, — одет хорошо — из господ. Спросил где вчера похоронили молодую женщину. Проводил его, дал мне пятак. Прижимистый господин.

— Узнаешь его, если увидишь? — глаза Уварова загорелись охотничьим азартом.

— Это вряд ли. У него шарф был намотан по самые глаза. И шляпа надвинута на лоб. Я еще подумал, чего он так замотал лицо? Может, урод какой? Или чахоточный.

— Фигуру хотя бы сможешь узнать?

— Это да, — кивнул кладбищенский сторож. — Хотя не знаю… На нем был широкий плащ.

— Итак, мы знаем, что посетитель был достаточно высокого роста, — подвел итог Кирилл. — А цвет глаз?

— Ну, я в них не смотрел, господин хороший. Мне это зачем?

— Логично, — Уваров сунул в руку сторожа монеты. — Благодарю, любезный.

— Если еще раз придет я его постараюсь получше разглядеть, — пообещал сторож, довольно пересчитывая мелочь. — На шкалик не подбросите, ваша светлость?

— Держи, — сунула я ему в протянутую руку деньги. — Не злоупотребляй спиртным, — наставительно произнесла я. — Это вредно.

— Исключительно для здоровья, мадам, — благодарно склонил голову сторож. — Холодно тут у нас, без горячительного никак.

Глава 52

— Он еще говорил странно, — вспомнил сторож, взвесив лежащие на ладони монеты. — Сипло, тихо и вроде как заикался. Я поэтому и подумал, что он чахоточный.

— Может, с акцентом? — от волнения у меня замерло сердце.

— Да не понял я, мямлил он. Может, и с акцентом — я немного утром на грудь принял, чтобы не простыть.

— Это Сервье, точно, — оглянулась я на Уварова.

— У Шарлотты могли быть и другие знакомые среди соотечественников.

Мы вышли из сторожки. Извозчик дремал на облучке, ожидая нас. И его тулуп, и попону лошади припорошил снежок.

— Если провести опознание, сторож его наверняка узнает.

— Сторож только что сказал, что был изрядно в подпитии.

— Он сказал — выпил немного.

— И вы ему поверили? Он же и сейчас едва лыко вяжет, — скептицизм Кирилла не остудил меня. — Это не свидетель. Любой адвокат легко поставит под сомнение его показания.

— Надо обыскать квартиру Рене Сервье, — решительно заявила я. — Там наверняка будут улики. И одежда, в которой он был на кладбище. Поедем к следователю, все расскажем. Трогай, любезный, в сыскное отделение и побыстрее, — похлопала я по спине возницы.

Извозчик лениво щелкнул кнутом, лошадь фыркнула, потопталась на месте, сани дернулись и неспешно двинулись с места.

— Обыск на основании чего? Букета роз? Даже если это был Сервье, что предосудительного в том, чтобы знакомый принес цветы на могилу? Что докажет его одежда и опознание пьяным сторожем?

— Но все же сходится, — начала горячиться я. — Он был в комнате вместе с Сержем, когда упала Шарлотта. Рене наверняка думал, что вытолкнул меня. Поэтому и смотрел с таким ужасом, когда я появилась. И при втором покушении он был дома. Шарлотты тогда как раз не было. Они подменяли друг друга,