Ва-Лера. А чо сразу мы - Галина Чернецкая

К обеду Ванька и вернулся, прибежал, как на пожар, крича, что барыня пропала, а чародей ничего толком не сказал, промычал что-то гневное и выставил его за ворота. А ворота запер, сколько парень ни долбил в них, так ничего и не узнал, потому домой поспешил. Его успокоили, что барыня дома, всё хорошо, а у чародея просто настроение не очень.

За обедом обсуждали предстоящую ярмарку:

— Льна свежего на простыни, — перечисляла Матрёна. — Наши-то мастерицы не справляются!

— Купим, — кивал парень, отдавая должное Манькиному поварскому таланту.

— Работников нанять, — загибал пальцы Прохор. — Договориться о поставке камня для дороги, пороха взять, хоть я и считаю, что глупость вы, барыня, задумали, да только на всё воля ваша.

— Вдруг и получится, — пожал плечами парень.

Прохор неодобрительно покачал головой, но в тратах он давно не пытался Валерку ограничить, убедившись, что он понимает, что делает, и вообще тут главный. Матрёна, которая ничего не понимала и туда, где не понимала, то и не лезла, просто подлила Валерке свежего чаю. Он поблагодарил и отпил огромный глоток.

— Бумага нужна для школы, — предложил парень.

— Куда им бумагу еще, — пробурчал управляющий, — пусть на песке пишут, после на бересту перейдут. А вот кто особое прилежание проявит, тем и бумагу можно будет выдавать.

Валерка поморщился, но согласно кивнул. Бумага — удовольствие недешевое, даже самому приходилось тренировать память, а не записной книжкой разжиться. Тем более что и ручек тут еще не придумали, и даже карандашей и тех не было.

В таких немудреных делах и заботах остаток дня и прошел.

* * *

Снилась Валерке больница.

— Ну что, голубчик, — подмигнул ему доктор. — Поскольку ты уверенно идешь на поправку, то не вижу больше необходимости в твоем пребывании в нашем замечательном отделении, где тебе, несомненно, понравилось.

Валерка кивнул, что еще больше порадовало доктора.

— Дышать ты научился сам, — еще шире улыбнулся врач. — Так что давай, быстренько шуруй на выход с вещами.

И он рассмеялся своей шутке.

— И больше чтоб не возвращался! А то я терпеть не могу безнадежные случаи, — пробормотал он себе тихо под нос.

Потом две молодые и красивые медсестры везли его на каталке: по коридорам, потом в лифте, снова по коридорам. Коридоры кружились перед глазами, но закрывать глаза он опасался, уж больно ему нравилось чувствовать себя живым, как сказала Лерка.

— Лер, Лер, ты тут? — позвал негромко.

— Всё в порядке? — наклонилась к нему левая медсестра, русоволосая и в очках.

Валерка кивнул. Лерка не ответила. В голове было пусто, и он надеялся, что тот сквозняк, что ему почудился, это не потому что в голове теперь дыра.

— Так, Кузнецов, — принял каталку другой врач. — Обещай мне вести себя хорошо и поскорее покинуть моё отделение.

Валерка согласно кивнул. Раз уж такой странный сон, то почему бы и не согласиться. В целом он совсем не против.

— Операцию поставим завтра, — решил врач, торопливо просматривая бумаги, которые передала вторая медсестра, словно в противовес, темненькая и с раскосыми глазами. — Не вижу никаких проблем. Анализы все у нас уже есть, и даже с избытком.

Поскольку взгляды всех присутствующих скрестились на парне, он снова кивнул.

— Ну и отлично, раз возражений нет, то добро пожаловать, — доктор повернулся к медсестрам. — Девочки, спасибо, можете сюда закатывать и быть свободными.

Новое место оказалось у окна. Валерка смотрел и удивлялся. Он помнил зеленую траву и деревья с сочной зеленью, но в окно толком ничего не было видно. От окна немного дуло, но это только лучше помогало чувствовать себя живым.

Незаметно для себя он уснул.

* * *

«Валера, Валер», — голос Лерки звучал испуганно.

— А, что?! — парень подскочил в кровати и очумело огляделся. Потряс головой, приводя в порядок мысли, которые скакали перепуганным горохом.

«Ты мне не отвечал, — выдохнула девчонка. — Я начала волноваться!»

— А ты не пробовала в такие моменты сама вставать?

Лерка покачала несуществующей головой:

«Не получается».

— Странно, — пробормотал он себе под нос, но тут как раз явилась Парашка его будить, убедилась, что барыня и сама встала, и парень прервался на привычные дела.

Лерка так ныла и зудела, что парень внял её доводам и надел праздничный сарафан, расшитый погуще, и нарядные сапожки, а не свои любимые, похожие на берцы, намотал бусы (в три ряда) и почувствовал себя новогодней ёлкой.

— Как в этом можно чувствовать себя удобно? — риторически вопросил он.

«Дурак, — выдохнула счастливая девчонка. — Это не для удобства, а чтоб быть самой красивой!»

— Да ты и так самая красивая…

«Ври больше!»

— Нет, ну правда, натуральная красота, лицо чистое, без прыщей (скорее всего по малолетству еще), цвет волос натуральный, русый.

«Серый и унылый, — не согласилась Лерка. — Но яркие ленты спасут положение!»

Валера застонал, но послушно воткнул в косу еще одну ленту. В конце концов, он обещал ей праздник и был намерен выполнить свое обещание в полной мере.

«Давай сережки другие?» — командовала вошедшая в раж девчонка.

Парень послушно вдел другие сережки.

«Да, так отлично! — Лерка, наконец, удовлетворилась и скомандовала: — Пошли уже!»

На завтраке она тоже нервничала и ерзала, торопилась и постоянно отвлекала, так что Валерка едва не обжегся своим кофе и практически подавился кашей с маслом. Каша была вкусная, а вот мысли, которые роились в голове, не очень.

Если он вышел из комы, то этот мир, если он был, конечно, плодом его воображения, должен был пропасть. Но если его перевели в хирургию, значит, время наркотических лекарств закончилось. А он по-прежнему здесь. Не являются ли сны «там» просто снами?!

— Чему быть — того не миновать, — пробурчал себе под нос. — Живы будем — не помрем, а помрем, так тем более пофигу!

Потянулся к булочке с повидлом и с удовольствием заел свои не слишком радостные мысли.

Выехали всем кагалом: Валерка в повозке с Матрёной и Парашкой, Прохор, Глашка, Настасья, Игнат и один из Иванов расположились в телеге, а остальные из слуг и вовсе пешком пошли. Те, у кого был свой выходной, и они собирались по делам личным, от сопровождения и места в телеге сами отказались.

Валерка несколько переживал, что в усадьбе мало кто остается, поэтому охрану на время его отсутствия усилили мужиками с дубьём.

Вообще-то по выходным люди ходили с раннего утра в церковь, но у Валеры теперь был свой личный священник, и с полного попустительства домочадцев