Мелодия для завтра - Дмитрий Соловей

разговоры взрослых не вмешивался. Мы постепенно перешли от обсуждения загадочного излучения к обычным бытовым вопросам. Как раз в этот момент Эд-2 и Ми-2, обслуживавшие стол, подали десерт из орехов местных секвой.

Похоже, сын решил, что лучшего момента не будет.

— Пап, пап, а я вот так могу! — радостно выпалил он.

Что именно он может, вначале никто не понял.

Стоявший в центре стола графин с морсом вдруг медленно пополз по скатерти в мою сторону.

— Молодец, — похвалил я сына, решив, что он опять придумал какую-нибудь техническую хитрость.

— О! Так ты из биологии в инженеры решил переквалифицироваться? — поддержал меня Михаил.

— Какая ещё техника⁈ — возмутился Глеб.

Графин плавно оторвался от поверхности и завис в воздухе.

За столом стало тихо.

Серафима первой наклонилась и заглянула под столешницу. Честно говоря, я и сам уже внимательно рассматривал графин. Дно у него было прозрачным. Никаких креплений, магнитов, нитей или иных приспособлений не наблюдалось.

— Ещё и так могу! — гордо сообщил сын и рядом с графином поднялась солонка.

Мария с недоумением посмотрела на меня, на Глеба, после провела ладонью над предметом, потом под ним. Солонка немедленно рухнула обратно на стол.

— Ну мама! — возмутился Глеб. — Ты мне концентрацию сбила!

Михаил подозрительно прищурился.

Я же молча повернулся к биороботам и показал жестом, что жду объяснений.

— Предположительно телекинез, — с привычной невозмутимостью сообщил Эд-2.

— Чего? — одновременно вырвалось у меня и Михаила.

— Телекинез. Также известен как психокинез. Способность воздействовать на физические объекты без непосредственного физического контакта.

— Эд, ты сейчас шутишь? — осторожно уточнил я.

— Нет, Эдвард Францевич. Вероятность ошибки менее двух процентов.

— И давно это у него? — последовал вопрос от Михаила.

— Семь дней назад был зафиксирован первый случай самопроизвольного перемещения предмета. Четыре дня назад Глеб Эдвардович начал целенаправленные тренировки. На данный момент наблюдается устойчивый прогресс.

— Почему мне никто не доложил? — медленно спросил я.

На этот раз замялся уже биоробот.

— Согласно вашим указаниям, сообщать следовало только о сенсационных событиях.

Посмотрел на Эда-2, на зависший в воздухе графин, снова на биоробота и уточнил:

— И это, по-твоему, не сенсация⁈

— Накапливался объём статистических данных, — безэмоционально ответил биоробот.

— Пап, а я ещё ложку могу! — радостно продолжил Глеб.

После чего в воздух поднялись сразу три ложки.

— Та-а-ак… а кто у нас ещё в том озере купался? — задал Михаил странный вопрос. — Вы мебель двигать не пробовали?

— Ерунду не говори, — отмахнулся я. — Причём тут озеро?

— Ты же искал природу необычного излучения, — напомнил мне друг. — Ну-ка, ложечку телекинезом подними.

Пока я подбирал слова для деликатного ответа, ложка, лежащая перед десертом Марии, вдруг встала вертикально. И прежде чем я отреагировал, Глеб воскликнул:

— Мама, у тебя тоже получилось?

Глава 23

— Пойти в том озере искупаться. Что ли… — прокомментировал Мишка увиденное.

Судя по восторженному выражению лица Серафимы, она тоже не прочь была нырнуть в озеро для обретения возможности двигать предметы взглядом.

— Вы понимаете, какой это секрет, — нахмурилась Мария. — Если об этом узнают на Земле, то Ауру ждут большие потрясения.

— Не узнают, — оглядел я собравшихся.

На какое-то время за столом повисла тишина. И почти сразу все, включая Глеба, заговорили, убеждая, что сохранят этот секрет. Мишка особенно был настойчив.

Благоразумием он никогда не отличался. Даром что программист. Авантюрная жилка в нём присутствовала всегда. Одно только похищение заключённых чего стоило. Именно Михаил просчитал ситуацию. Правда, в расчёты вкралась небольшая ошибка — арестовали не меня, а Марию. Однако сам план в итоге сработал настолько хорошо, что причин для недовольства не имелось.

Поэтому совершенно неудивительно, что идея получить необычные способности заинтересовала его мгновенно.

Едва закончился обед, Михаил направился к винтокрылу. По дороге он уже вовсю обсуждал вопрос с нейросетью. Выглядело это довольно забавно. Мишка шагал широким, энергичным шагом, а следом почти бежал Ми-2, через которого Эд-2 пытался донести разумные доводы.

— Рекомендую продолжить наблюдения, — убеждал биоробот. — Объём выборки недостаточен для окончательных выводов.

— Трое искупались и прекрасно себя чувствуют, — отмахнулся Михаил.

— У трёх испытуемых действительно не выявлено отклонений в работе организма, — согласилась нейросеть. — Однако статистическая достоверность…

Дальше Мишка уже не слушал.

Серафима сорвалась с места почти одновременно с ним. Девушка также загорелась новой идеей. Судя по выражению лица, перспектива двигать предметы силой мысли казалась ей куда интереснее любых археологических раскопок.

Фёкла проводила уходящих таким взглядом, что её намерения читались без всяких слов.

— Даже не думай, — предупредил я.

— Ничего и не думаю, — ответила девушка, с завистью посмотрев вслед удаляющемуся винтокрылу.

— Под твою личную ответственность, — вздохнул я, сообразив, что мой запрет ничего не даст. Она просто сбежит, дойдёт пешком, однако в озере искупается.

Фёкла радостно просияла и помчалась к свободному аппарату.

Мы же с Марией, не сговариваясь, отправились в бункер, где хранились три самые совершенные медицинские капсулы. Их когда-то изготовили по личному распоряжению деда, не считаясь ни со стоимостью, ни со сложностью производства. Одна из капсул сейчас была занята выращиванием резервного комплекта органов для Михаила. Свои, Марии, Глеба и даже Ольги я давно подготовил и отправил на длительное хранение. Мало ли какие ситуации могут возникнуть.

На Земле наша семья держала солидный запас выращенных органов в специализированном банке. Жаль только, что деду эта предусмотрительность не помогла. От его тела ничего не осталось, а регенерировать было уже нечего.

Свободные две капсулы мы с Марией использовали для очень глубокого и тщательного изучения тел. На целые сутки посёлок остался без командора. Впрочем, я не переживал по этому поводу. Эд-2 давно научился справляться с моими обязанностями.

На следующий день, выбравшись из капсулы, я первым делом потребовал полный отчёт о собственном состоянии. Нейросеть в очередной раз заверила меня, что показатели организма находятся не просто в норме, а заметно превосходят среднестатистические значения. Никаких отклонений, повреждений или подозрительных изменений не обнаружено.

Пришлось поверить.

После медицинского отчёта я выслушал информацию по делам посёлка и только потом отправился в кабинет.

Работать в тот день совершенно не хотелось. Меня самого заинтересовал тот самый телекинез, который неожиданно проявился у Глеба. Если верить наблюдениям, способность действительно существовала и не являлась фокусом. Оставалось