Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Как думаешь, огрызок большой? — Леден подошёл к очагу и снял с крючка тяжёлый котелок с супом. — Видела такие прежде?

— Только на оттисках, — я достала из шкафа посуду. — И целые ключи, и огрызки. Они обычно остаются, если быстро закрывать двери или окна в Небытие. Кто-то поспешил и не дожал ключ... думаю, на четверть. Примерно. Ключи создаются из живой силы, человеком или группой людей, и жутко боятся чистого потустороннего Небытия. Не успеешь выжать силу из ключа — удерёт, спрячется. Ключ не поймать ни одним наговором — он их поглощает. А вручную его изловить сложно. У нас получилось, потому что Горюша очень быстрый, да и Небытие в нём, как и во всяком звере, немного другое. Оно ближе к потустороннему, чем к человеческому.

Горюша раздулся и горделиво зашипел.

— Ты лучше всех, — я улыбнулась и расставила посуду.

А Леден посмотрел на три тарелки и в сомнении протянул:

— Думаешь, накормишь?

— Не думаю, а знаю, — я взяла из хлебницы лоток с нарезкой. — Кстати, Лед. А Бреннар всем выкает?

— Всем, — весело подтвердил приятель. — Даже тем, кто его в два раза младше или всю жизнь рядом проработал. Мы года два знакомы и только этим летом перешли на ты. Он так разделяет друзей и остальных. Скажи спасибо, силдой не называет. Это не мы с тобой — кинули друг в друга кашей, попали, изгваздались, и с тех пор друзья навек, — и серьёзнее добавил: — С принципами человек, но друг хороший. За своих горой. Только самомнения и самоуверенности в нём... Давно не работал, рванёт же... — он поёжился, буркнул какой-то наговор и занялся чаем.

Видимо, сосед приступил к сложному этапу проверки — я ничего не ощущала, а Ледену явно стало зябко от волн силы, накатывающих с трущоб.

— Не рванёт, — я качнула головой. — Лед, силд Кремен никогда не выпустит из храма опасного смотрителя — даже домой. И сведения о моём отце ему тоже доверили — значит, можно. Значит, вытянет дело без ущерба для себя. А я начала делать Бреннару «ловца». У него спокойная и терпеливая сила, а у безумцев или тех, кто тихо едет крышей, она совсем другая. Прекрати переживать. Не веришь силду Кремену — мне поверь.

Приятель чуть чайник не выронил:

— Ты уломала его на «ловца»?!

— Да там и уламывать не надо было, — я достала из ящика салфетки. — Он хотел, просто боялся. Поверить, понадеяться, размечтаться о нормальной жизни — а вдруг не получится? А «ловцов» делаю только я. В этом смысле самомнения, да, через край. Но я всех сложных и особенных ребят на «ловца» уговаривала. У меня опыт богатый.

Леден выдохнул:

— Ну, дай Бытие, подруга. Чтобы получилось.

— Получится. Никуда не денется, — хладнокровно отрезала я. — Как говорила мама, Небытие никогда не сотворит того, с чем мы не сможем справиться, иначе бы оно давно разрушило наш мир. И нам даны все силы, чтобы защитить и себя, и близких, и просто нуждающихся. Надо лишь найти это в себе и поверить в себя. Я вернула маме разум пробными «ловцами», когда мне исполнилось семнадцать лет. Неужели не помогу сейчас? Прекращай страдать.

Леден поставил чайник на стол, подошёл и молча сгрёб меня в охапку. За друзей он всегда особенно переживал. Ничуть не изменился. Но вот время... изменилось. Его стало решительно меньше и на всех уже не хватает.

— Малёк, ты прости... что я тебя бросил, — с запинкой, глухо произнёс он. — Сто раз же мог и навестить, и написать... Но всё как-то...

— И я сто раз могла. Извини... — тихо отозвалась я и прижалась к нему. — Наверное, нам просто нужен был перерыв. И проблемы у нас тоже были свои. Взрослые. Слишком разные. Писать — это же не главное. Главное, не забывать и всё равно любить. Такие связи никогда не рвутся. Даже если снова жизнь разбросает... они уцелеют.

— Наверное, да, — Леден обнял меня крепче. — Иногда надо встретиться взрослыми, чтобы понять — ничего не исчезло.

А меня так давно не обнимали... Не как ремесленника или просто человека, а как кого-то очень близкого, дорогого и нужного...

Горюша не выдержал — вылетел из кармана и разнылся, что он голодный. Мы с Ледом улыбнулись друг другу — с облегчением, оттого, что высказались, — и вернулись к столу. Я нашла блюдце и накормила змея, а приятель не стесняясь вскрыл «горячий» сундук, достал поддон с картошкой и морскими гадами в сыре, отрезал три больших куска. Но до стола не донёс. Замер.

— Слушай, — шепнул Леден.

Я прислушалась — и услышала. Тишину — мощную, угрюмую, давящую. В один момент стихло всё — голоса гостей, скрипы стульев и лавок, звон посуды. Даже вода в фонтанах, кажется, затаилась. А я и не замечала, как всё это насыщало мир, пока оно не замолчало... И от исчезновения столь привычных звуков стало до того жутко...

— Если не совсем дураки, то не побегут, — пробормотал приятель и со значением посмотрел на меня: — Понимаешь, зачем Брену «ловец»? Ты его силу не ощущаешь, и я тоже, как и всякий смотритель. А простые люди... в лучшем случае вот так. Замолкают.

— Это всё предрассудки, — мрачно отозвалась я. — И идиотизм. Признали бы простое — однажды мы все умрём, — и жить сразу бы стало легче. Сам знаешь, люди не смотрителя Небытия боятся, а умереть. А смотритель им об этом напоминает, и его сила подстёгивает страх смерти. У нас на Ремесленных островах смотрители работают с народом в этом направлении, и там небытийцев не боятся. Во всяком случае, не шарахаются.

— У вас? — хмыкнул Леден, возвращаясь к столу.

— Я прожила там дольше, чем здесь, — я сполоснула Горюшино блюдце и отщипнула для змея кусочек запеканки. — И сделаю я Бреннару «ловца», Лед. И чем раньше силд Кремен выдаст нам разрешение на «запрещёнку», тем скорее, — и размечталась: — Хоть бы нам ищейский металл подошёл... Я всю жизнь хочу с ним поработать, но если ищейские амулеты не делаешь, то нельзя.

— А доучиться? — напомнил приятель, устраиваясь за столом.

— Очень дорого. И очень долго, — я тоже села. — Сначала — проверка знаний, потом всякую мелочь три года за мастера делать... В подмастерьях же иногда нарочно по десять лет маринуют, лишь бы помощников не лишаться. Проще изобрести три полезные вещи и взять звание по заслугам — дёшево и сердито. Забудь. Справлюсь. А хочешь помочь — идей подкинь. Я не гордая. Чего-нибудь, знаешь, простого и нужного.

На лестнице послышались быстрые шаги.

— А, так