Леонид: Испания. Том 2 - Виктор Коллингвуд

— Есть предложение, которое закрывает оба вопроса разом, — сказал я. — Танковую программу Сормово сохраняет, но и флотские задачи на себя берёт.

Орлов вздернул бровь.

— Поясните?

— Полностью возвращать завод судостроению не нужно. Там целы старые стапельные места, корпусные мастерские и люди, которые ещё помнят корабельную работу. Выделяем их в отдельное производство — со своим начальником, своим планом и фондами. Танковые цеха оно не затронет.

— Что строить будете? — спросил Сталин.

— Самоходные десантные паромы.

Орлов поморщился.

— Баржи?

— Именно. Дешевле корабля, быстрее понтона и полезнее обоих.

Тут же я выложил эскиз, который накануне набросал собственноручно. Два длинных стальных поплавка, соединённые поперечными балками; сверху грузовая палуба, на корме моторные отделения, в носу съёмные сходни. Никаких изящных обводов, броневых поясов и адмиральских салонов — в профиль сооружение напоминало две галоши, на которые положили дверь. Про себя я звал его «зибелем», по фамилии немца, которому в этой истории уже не суждено его придумать.

— В открытом море вашу дверь перевернёт первой же волной, — возразил Орлов.

— Поэтому первый вариант — для рек, лиманов и прибрежной воды. Морской получит понтоны выше, закрытый нос и усиленные связи.

— Скорость?

— Шесть-семь узлов у дешёвого варианта. До девяти — у морского.

— Сколько везёт?

— Шесть Т-26 или два Т-28М с запасом плавучести. Или, вместо танков — батарею с тягачами, грузовики, роту пехоты.

Ворошилов оторвался от чертежа.

— Выгрузка прямо на берег?

— Подходит носом, выбрасывает сходни, танки уходят сами.

— А если берег топкий?

— Сначала высаживаются сапёры.

Орлов провёл пальцем по понтону.

— Из Сормово вы её на Чёрное море не проведёте.

— И не собираюсь. Паром разбирается на секции: балки, настил, моторные блоки — всё грузится на железнодорожные платформы и собирается на месте силами экипажа и ремонтной роты. Двигатели у речного — серийные автомобильные, по два на вал через общий редуктор. Морскому понадобятся судовые дизели.

— Сколько времени займет сборка?

— Первый образец соберут за неделю. Отработаем крепления — уложимся в два дня.

— На бумаге, — заметил Орлов.

— Поэтому начинаем с трёх опытных: один гоняем на Волге, второй на Балтике, третий в Севастополе. После зимних испытаний решим, что от чертежа оставить, а что выкинуть вслед за автором.

Сталин усмехнулся в усы.

— Харашо. Что ещё?

Под пытливыми взглядами собравшихся я вытащил второй лист. Низкий катер без рубки; вместо рулевого — сервоприводы, радиоприёмник и гироскопический указатель курса, в носу — заряд.

— Экипаж где? — поднял брови Орлов.

— На берегу или в самолете.

— Катер сам поплывёт?

— Да, с управлением по радио.

Сталин взял лист.

— И сам найдёт вражеский корабль?

— Нет, думать он не умеет. Оператор ведёт его с берегового поста, самолёта или другого катера: руль вправо, руль влево, больше газа. В носу — до полутонны взрывчатки.

Ворошилов присвистнул.

— И этим — в борт линкору?

— Такая штука разнесёт что угодно: порт, мост, транспорт на якоре, боновое заграждение. А в мирное время это движущаяся мишень для учёбной стрельбы флота.

— И чем это отличается от того, что делают у товарища Бекаури?

— Остехбюро проектирует дорогостоящие скоростные катера для открытой атаки. А мы создадим дешевое средство для скрытного нанесения ударов, преимущественно — в темное время суток.

Орлов накрыл чертёж ладонью.

— Вы же понимаете, что это не замена настоящему флоту. И успехи Остехбюро с катерами волнового управления сильно… хм… преувеличены. Оборвётся связь — катер уйдёт неизвестно куда. Поставят помеху — повернёт обратно. Оператор потеряет цель в дыму. Волна зальёт аппаратуру.

— Всё так. Только неудачный катер — это сильно дешевле неудачного линкора.

Сталин снова посмотрел на рисунок.

— Катер с бомбой, но без моряка. Удобная вэщь. А танковое производство нэ встанет?

— Нет, мы считали. Мастерские отдельно, свои люди, свой план. Танковые станки и сборочные площади брать запрещаем.

— Где возьмёте металл?

— Понтоны — из некондиционного листа. Корпуса катеров — дерево и фанера. Начнём с трёх паромов и шести катеров: от такого заказа завод не надорвётся.

Сталин выслушал и отложил трубку.

— Значит, так и запишем. Сормово остаётся танковым заводом, программу Т-32 продолжать. Для флота — отдельная судостроительная мастерская: опытные паромы и радиокатера. Работайтэ вместе, нэ ссортесь!

Итак, вопрос о Большом флоте пока подвис. Вопрос с линкорами удалось замотать до сорок первого, а вместо них пробить действительно нужные вещи. Сормово осталось за танками, но от моря окончательно не ушло: в старых корабельных мастерских начали собирать стальные понтоны, редукторы и первые неуклюжие БЭКи.

Так или иначе, завод № 112 мне удалось отстоять. Правда, в нагрузку я получил собственную кораблестроительную программу.

Как будто других задач было мало…

* * *

Пока мы возились с внезапно распухшим и зачесавшимся флотом, из Испании пришли тревожные вести.

Первые суда разгрузились благополучно. Но дальше начался типично испанский бардак.

Правительство требовало отправить танки под Мадрид. Каталонцы заявляли, что часть техники оплачена провинциальным правительством и должна остаться у них. Анархисты доказывали, что оружие полагается тем, кто уже держит фронт, — и порывались отбить военные грузы силой. Портовый комитет не выпускал грузы без своей печати, военное министерство не признавало печати портового комитета. Коммунисты пытались навести хоть какой-то порядок — и только наживали себе врагов.

И-15 испанцы хотели поднять в воздух сразу после сборки. Их не интересовало, что пилоты не успели освоить самолёт, а механики ещё проверяли проводку и топливную систему. На юге не хватало истребителей — значит, всякая машина с крыльями обязана лететь и стрелять.

Только-только поступившие танки уже успели поделить, причём поштучно. Двадцать машин требовали под Мадрид, пятнадцать — в Арагон, роту собирались оставить для обороны Картахены. Идея массировать бронетехнику казалась испанцам странной прихотью русских.

Обо всём этом ровным телеграфным слогом докладывала длинная шифровка из Картахены. Последняя её строка была от Ильи Старинова:

«Приказ на уничтожение техники имеется. Полномочий на доступ к технике нет. Испанская охрана советских распоряжений не исполняет».

Выходило складно. В Москве мы предусмотрели заряды, инструкции и специальные команды — а на месте никто не был обязан подпустить наших людей к собственному танку.

Тревога поднялась нешуточная. Вскоре вышло постановление ЦК с заголовком длинным, как железнодорожный состав: «О назначении особоуполномоченного ЦК ВКП(б) и Совета труда и обороны по вопросам военно-технической помощи Испанской республике».

В постановлении стояла моя фамилия. Срок выезда — три дня.

Свалилось это как снег на голову. Я рассчитывал подготовиться обстоятельно: раздать поручения, проверить исполнение начатых дел, увязать хвосты. Теперь всё выходило скомканно, на бегу.

Впрочем, выбора у меня не было. Личная гарантия хороша тем,