Битва за Москву. Часть 2 - Михаил Дорин

— Да. Здесь будет нормально, — ответил я и достал планшет с картой, чтобы наметить ориентиры и рассчитать примерные курсы выхода на цели.

Пока ребята делали «лисью нору» под радиостанцию, я сделал расчёты и стал осматривать в бинокль возможные места подхода к нам бронетехники.

Володя, откидывая сырые комья, ворчал сильнее всех.

— Ты глубже копай, Колька. Представь, что маме огород под картошку пашем, — сказал он.

— У мамы картошка в ответ не стреляет. Да и навоз у неё пахнет поприятнее, — ответил Николай.

Тут я вспомнил, что надо бы ребятам и рассказать о 6-й роте. Но так, чтобы не прослыть сумасшедшим.

— Итак, вы про десантников хотели услышать?

— Да! — хором ответили Вова и Коля, перестав копать.

— Ну тогда слушайте. Когда на Кавказе ещё шла война, одна из рот…

— Десантная? — спросил Коля.

— Да не было тогда ещё десантников. Казаки, наверное? — поправил брата Володя.

— Одна из рот 6-го егерского полка. В царские времена на Кавказе была война. Егерская рота получила приказ занять господствующую высоту и не допустить прорыва противника.

— Прям как у нас. Тоже стоим и держимся. И высота у нас рядом, — кивнул Володя.

— И правда. А с кем тогда воевали? Понятно, что с кавказцами, но кто у них там были? Басмачи? — переспросил Коля.

— Вроде того. Были среди них бандиты. Ненавидели русских до скрежета в зубах…

Я собирался продолжить рассказ, но внезапно тишину нарушил шелестящий звук, переходящий в вой.

— Залп! Ложись! — крикнул я и упал на дно траншеи вместе с братьями.

Володя бросился к радиостанции и накрыл её собой. Позади нас с оглушительным треском разорвался немецкий снаряд.

Земля содрогнулась, словно при мощном землетрясении.

— Долбят так, что головы не… поднять, — кричал Николай, пока мы пробирались к ближайшему укрытию.

Ещё серия разрывов буквально в пятидесяти метрах. Сверху на головы бойцов летели огромные куски сырой вывернутой земли и кустов. Дышать становилось тяжелее из-за гари и удушливой пыли.

Коля, откашливаясь от набившейся в рот земли, с трудом поворачивал голову к брату. Вова лишь хрипло матерился в ответ, стряхивая с широких плеч тяжёлый ком.

Минуту спустя огневой вал начал сдвигаться вглубь обороны батальона. В этот момент сверху, вместе с осыпающимся бруствером, прямо на Володю скатился перемазанный сажей и землёй боец.

— Товарищ… там… того… — пытался он отдышаться и обратиться ко мне.

Похоже, что он принёс важное известие.

— Что там? — громко спросил я, пытаясь перекричать гул разрывов.

— Провод восстановили. Связь есть! Старший лейтенант Вилков передал, что авиация будет. Их уже вызвали! Передали, что осталось уже 20 минут.

Я кивнул и сказал парню зарыться здесь с нами, пока не стихнет канонада.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем земля перестала содрогаться. Сплошной рёв взрывов внезапно превратился в глухой гул за спиной. Артиллерия противника перенесла огонь на другой участок.

Я с трудом разлепил веки, покрытые толстым слоем серой пыли, и потряс головой.

— Давай к радиостанции, — крикнул я братьям, и Вова с Колей начали вылезать из своих ниш, сбрасывая комья грязи.

Я слегка выглянул над разбитым бруствером. Сквозь рассеивающийся дым, в нашу сторону потянулись цепи серых фигур, которые короткими перебежками методично сближаются с позициями батальона. До них меньше четырёхсот метров.

С ними и танковые подразделения.

Я скатился на дно траншеи и схватил гарнитуру радиостанции. Быстро сбросил с неё комья сырой земли, проверил тумблеры и целостность корпуса.

— Антенну, — крикнул я и Коля с Николаем устремились устанавливать лучевую антенну, маскируя её ветками.

Васильевы долго с антенной не возились, и уже через минуту вернулись обратно.

— Готово, — хором крикнули братья, приготовившись к отражению атаки.

Пистолеты-пулемёты у них уже наготове, гранаты под рукой и они внимательно смотрели на меня, как я готовлю радиостанцию. Над головами с мерзким визгом проносились пули и осколки, а сами братья синхронно припадали к разбитому брустверу.

Я плотно прижал наушники к ушам, подключил штекер тангенты и до щелчка повернул тумблер питания.

Секунда, две, и вокруг меня как будто всё стихло. И это не попадание снаряда или смерть. Я её уже пережил, и она совсем не такая.

— Николаич, что там? — крикнул мне Вова.

— Ничего. Совсем ничего, — ответил я.

В наушниках стояла абсолютная тишина. Ни треска статики, ни морзянки. Земля содрогнулась от нового залпа, но никакой связи не было.

Недалеко вновь разорвался снаряд, обдавая всех кусками поднявшейся грязи.

— Командир, они уже рядом. Совсем рядом, — кричал Коля.

— Идут быстрее, чем раньше, — добавил Володя.

Я быстро перещёлкнул тумблер и проверил подсоединение аккумуляторов. Но всё было без толку.

Рация мертва.

Глава 20

Грохот разрывов не смолкал. Воздух наполнялся треском немецких пулемётов MG-34, а пули с мерзким визгом попадали в бруствер, осыпая меня и братьев фонтанами мёрзлой глины.

— Андрей Николаевич, что с этим ящиком? — спросил Володя, пригнувшись за бруствер.

— Не работает. Нет связи, — громко сказал я, проверяя кабель питания.

Медные жилы плотно сидели в клеммах аккумулятора, контакт был надёжный.

Ещё один удар. За траншеей разорвался снаряд, поднимая вверх куски грязи. Коля отпрыгнул от бруствера и наклонился к радиостанции вместе со мной.

— Сколько у нас времени, товарищ старший лейтенант? — спросил он, перекрикивая шум.

— Мало. Десять-двенадцать минут, — сказал я.

— Ага. Ну тогда вот… так, — произнёс Николай и сам решил «произвести ремонт» радиостанции.

Я даже ничего сделать не успел, а Коля дважды со всего маху приложился рукой сверху по металлическому корпусу рации РБМ. Грохот был такой, что я думал, он пробьёт этот металлический ящик.

— Ну и третий раз… — замахнулся Васильев, но я остановил ефрейтора, перехватив его руку.

— Стоять! Не помогает. Дальше я сам.

— А что делать?

— Чинить.

Если бы я ещё знал все особенности таких «агрегатов», как РБМ. Но искать связиста во время боя по окопам времени и возможности нет совсем.

Если такие простые методы починки, как «удар сверху» не помогли, придётся лезть внутрь. Пока Коля и Вова вели беглый огонь, я с трудом убрал радиостанцию в нишу и начал над ней работать.

— Николаевич, близко уже подходят! — кричал Володя.

Вновь земля содрогнулась от разрыва немецкого снаряда. Слышу, как