Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

— Нападение на офицера. Форму прожег задержанный, — показал я на дырочку на рукаве.

Дежурный посмотрел и выпалил:

— Да кого ты лечишь? Видно же, от чего след. Сам и прожег сигаретой. Так что теперь где прожег, там и ищи новый комплект. Все, иди, не мешай работать.

— Да в смысле? — не выдержал я. — А работать мне как? В форме с дыркой?

— А мне какое дело? — фыркнул дежурный. — Попроси своих подруг зашить, когда в очередной раз к ним пойдешь. Ты же у нас никогда не обделен женским вниманием.

Он мерзко ухмыльнулся, а потом сказал:

— Все, иди, я сказал. Пока я на тебя рапорт за намеренную порчу снаряжения не написал.

Мне вдруг стало очень обидно. Вот ведь гнида. Каждая собака в этом участке считает своим долгом меня уколоть или вовсе открыто полить дерьмом из-за той гребаной статьи. А я ведь никому из них слова плохого за всю жизнь не сказал, и того, что про меня написали журналисты, тоже не делал. Но им насрать — зачем верить какому-то детективу, если можно поверить желтой газетенке. И плевать им, что даже расследование по мне продлили, потому что там не все так однозначно. Двуличные ублюдки.

Я развернулся и вышел из комнаты выдачи снаряжения. Вернулся в раздевалку, швырнул форму обратно в шкафчик, запер его на ключ и вышел из участка. Нужно было поехать домой и успокоиться.

Глава 19

Вечером я снова собрался на свой наблюдательный пост. Наспех пообедал, покормил Рэмбо и Владимира, переоделся в неприметную одежду и снова поехал в Беверли-Хиллз, к дому Митчелл.

Дорога заняла почти два часа, и когда я наконец добрался до знакомой улицы, солнце уже клонилось к закату. Я припарковался на своем обычном месте, и первым, что я увидел, был тот самый синий «Понтиак Акадиан». Только стоял он теперь с другой стороны — так, что я оказался позади него. С такого ракурса разглядеть, сидит ли кто-нибудь внутри, не получалось, но я почему-то был уверен, что там тот же самый мужчина.

Я откинулся на сиденье и размял шею. Ну, это точно не совпадение, он тут третий день подряд уже дежурит. Закономерность. Короче, кем бы этот человек ни был, он явно следит за Митчелл.

Я просидел так около часа, наблюдая одновременно и за домом, и за «Понтиаком». Солнце село, в доме загорелся свет, периодически за занавесками мелькал женский силуэт, но ничего примечательного не происходило. Из «Понтиака» тоже никто не выходил.

Оставалось только ждать.

Ближе к десяти вечера свет в доме Митчелл наконец-то погас. Я подождал еще пять минут, думая, не выйдет ли она сейчас, и не поедет ли куда-нибудь. Но похоже, что хозяйка легла спать.

И я понял, что сейчас этот на «Понтиаке» попросту уедет. А он — тоже зацепка, как ни крути. Кому-то ведь понадобилось следить за помощницей Гольдберга. И похоже, что пора выяснить, кому и зачем.

Тогда я принял решение. Вышел из «Шеветта», прикрыл дверь и двинулся в сторону «Понтиака» стараясь выглядеть, будто случайный прохожий. А когда подошел ближе к машине, услышал звук заводящегося двигателя. Похоже, что кто бы там ни был, он меня увидел и собрался уехать.

Только вот машина не завелась, а двигатель просто чихнул пару раз и заглох. Знакомо — у меня такое тоже периодически бывало, и, вероятно, только благодаря этому моя машина до сих пор при мне, иначе ее давно угнали бы.

Я сорвался с места, резко дернул дверь со стороны пассажира и практически запрыгнул внутрь, захлопнув за собой створку.

Мужчина за рулем дернулся от неожиданности, и его рука рванулась куда-то под водительское сиденье. Я отреагировал быстро, перехватил его запястье одной рукой, но он замахнулся левой. Я перехватил его кулак, и началась борьба. В замкнутом пространстве машины это было тем еще развлечением, но в этот раз мне повезло — я был сильнее. Не зря все же ходил в качалку.

Парень сопротивлялся отчаянно, пытаясь высвободиться, пыхтел, пару раз порывался ударить меня локтем. А когда сделать этого не удалось, яростно зарычал и попытался достать меня головой в лицо — я еле успел отклониться назад. А когда понял, что ему меня не пересилить, издал обреченный вой, ударив затылком по подголовнику, и простонал:

— Гребаная шавка Гольдберга!

Да ты охренел, что ли?

— А может, это ты шавка Гольдберга? — спросил я в ответ. И только теперь спохватился, перехватил обе его кисти правой рукой, прижав их к его же коленям, выдернул из кармана значок и показал ему. — Полиция Лос-Анджелеса! Поднял руки! Быстро! Ну!

Мужчина замер, а потом расслабил обе руки. Я отпустил, и он демонстративно поднял их.

— Положи на руль, — сказал я.

Он положил. А потом как-то странно посмотрел мне в лицо — чуть удивленно, что ли. Я аккуратно протянул руку и вытащил из-под сиденья револьвер — Кольт Детектив Спешл, с коротким стволом на четыре дюйма. На самом деле, несмотря на размер, штука жуткая, как подсказывает память Соко. Насквозь не пробивает, но оставляет очень тяжелые раны, да еще и пуля плющится зачастую.

Вот ведь я интересный парень. У меня-то оружия при себе нет.

Я убрал револьвер в карман, после чего рассмотрел мужчину внимательнее.

Лет сорок, может быть, сорок пять. Волосы зачесаны назад и в сторону, классическая такая стрижка. Кожаная куртка потрепанная, такая же как у меня, под курткой — рубашка с расстегнутым воротником.

Актера он мне какого-то напоминает из фильма, который я смотрел в прошлой жизни, но не могу вспомнить, какого именно.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

— Сижу, — коротко ответил он.

До чего же идиотский ответ. Абсолютно правдивый, но при этом абсолютно бесполезный. Типа «как взять самое ценное сокровище в мире? Руками».

— А что тут делаешь ты, коп? Только не говори, что ты при исполнении, я тебя узнал. Соко, тот самый детектив из газет.

— Узнал, значит, — выдохнул я. — Ты зачем за ней следишь?

— Мы на одной стороне, Майк, — ответил он. — Я расследую дело Гольдберга.

— Ты из полиции?

— Частный детектив, — он вдруг протянул мне руку. — Холланд Марч.

— Холланд Марч, — повторил я за ним. — Частный детектив. Понятно.

Но руку я пожал.

— Но что ты тут забыл-то?

— Да то же самое, что и ты, — ответил он. — Собираю материал на Гольдберга. Это — его помощница. Но ты и сам в курсе.

— И на кого работаешь? — спросил я напрямую.

— Извини, Майк, — он покачал головой. — Это конфиденциальная