Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Марч усмехнулся, вытащил из кармана небольшой прямоугольный предмет и протянул мне. Я рассмотрел внимательно — он был размером… с губную гармонику примерно. Не знаю, почему мне такое сравнение пришло на ум, ведь я на них никогда не играл. На торце прямоугольника была надпись «Minox EC».

— И что это?

— Это камера, балда, — ответил он. — Полностью механическая, очень маленькая пленка, на одной кассете до пятидесяти кадров. Если бы ты знал, сколько она стоила… Но пригодилась уже, причем не раз. Так что сегодня мы получим доказательства.

— Погоди, — сказал я. — То есть ты собираешься притвориться электриком, чтобы войти внутрь и сделать фото? Это незаконно.

— Мы это вчера уже обсуждали, — он хмыкнул. — К тому же это не так незаконно, как если бы это делал ты. Если бы в дом, в котором не происходит преступления, без ордера полез бы детектив полиции — это было бы одно. Но я-то — частное лицо. И я вполне могу анонимно по почте отправить эти фото другому детективу. И тогда все, никто не знает, откуда они получены, но фото будет достаточно для ордера.

— Бред какой-то — выдохнул я.

— Добро пожаловать в мир американского права, — он хмыкнул. — Но на самом деле мы рискуем. Если бы я проворачивал все без тебя, то рисковал бы меньше. Но с учетом того, что одному мне это не провернуть…

— Если вскроется, все равно лицензии лишишься, — заметил я.

— Не лишусь, не боись, — он слегка хлопнул меня по плечу. — Да и тебе, думаю, ничего не грозит. С такими покровителями, как у меня…

Он заткнулся — понял, что сболтнул лишнего. А я задумался — кто же его все-таки нанял? Неужели кто-то из городской верхушки, кому неожиданно Гольдберг встал поперек горла?

Стоп. А если не городской? Номера-то на его машине не калифорнийские.

— А что за машина? — спросил я. — Чего ты не на «Понтиаке» сегодня?

— Напрокат взял, — ответил он. — А что?

— Да ничего, просто на твоей номера Вирджинии…

— А вот это тебя уже не касается, — заткнул он меня таким тоном, что сразу стало ясно — дальше расспрашивать смысла нет.

Он достал сигарету, прикурил, я поморщился, но возражать не стал. В это время очень многие курили, даже в общественных местах. А я потерпеть могу, если что.

— Ладно, — кивнул я. — А как ты собираешься внутрь-то влезть?

— Я отключу электричество в доме, — сказал он. — Вместе сходим, ты посмотришь, чтобы никто не обратил на нас внимания. Она приедет с работы, увидит, что света нет. Что она сделает?

— Вызовет электриков, очевидно, — ответил я. — Сомневаюсь, что она сама полезет в щиток.

— Вот именно, — кивнул он. — И тут появляюсь я. Скажу, что диспетчер прислал меня разобраться с проблемой.

— И ты думаешь, она тебя пустит внутрь? — с сомнением спросил я.

— Поверь мне, — уверенно кивнул Марч и улыбнулся с таким видом, будто уже не один раз проворачивал подобные трюки. — Люди обычно рады, когда приходит электрик чинить свет. Социальная инженерия, слышал о таком?

— Ну да, — кивнул я. — Только это незаконно. И я не совсем понимаю, как ты в комнату со змеями попадешь. Она же тебя туда просто так не пустит.

— А много ума надо, чтобы навешать лапши тому, кто в электричестве ничего не понимает? Попрошу показать специфическое осветительное или нагревательное оборудование, скажу, что именно из-за него проводка может коротить. Или мощности не хватает. У нее наверняка есть специальные лампы для террариумов, обогреватели для змей. Все это работает от розеток и жрет энергию как не в себя.

— Ну да, — кивнул я. В общем-то, план одновременно звучал разумно, и был рискованным до безумия.

— А я тут зачем? — спросил я.

— А ты для того, чтобы отвлечь ее. Я войду, и через десять минут после этого ты постучишь в дверь и отвлечешь ее ненадолго. Чтобы она не ходила со мной по дому и не следила за каждым моим шагом. Дашь мне пару минут наедине с террариумами, чтобы я мог сделать дело.

— Так она ведь меня узнает, — сказал я.

— Ничего, на этот случай у меня тоже кое-что есть, — он потянулся и взял с заднего сиденья какой-то чемоданчик. — Ну-ка иди сюда.

Я наклонился, и он открыл чемоданчик, в котором оказались всякие непонятные штуки. А потом вытащил из пакетика накладные усы и приклеил их над моей верхней губой, а под нижнюю — небольшую уродливую бородку. Потом мазнул несколько раз кисточками, и сказал:

— Жаль, что я линз не взял. У тебя цвет глаз редкий. Но ладно, на, держи, — он сунул мне какую-то губку.

— А это что? — спросил я.

— Сунешь за щеку, — ответил он. — Будет казаться, будто у тебя флюс. И говорить мешать будет, скроет акцент.

Я хмыкнул, а он тем временем достал с заднего сиденья пакет и протянул мне. Я открыл и увидел внутри синюю бейсболку со звездой Давида и надписью «Евреи за Иисуса».

— А это еще что за херня? — только и оставалось спросить мне.

— Скажи мне, что люди запомнят лучше — белый лист бумаги или черную точку на нем?

— Черную точку, естественно, — хмыкнул я.

— Ну вот и тут так же. Если хочешь, чтобы тебя не запомнили — надень что-нибудь яркое, что будет сильно выделяться. Она увидит бейсболку и будет уверена, что к ней приходил миссионер. В остальном она на тебя смотреть даже не будет.

— Ладно, — кивнул я и натянул бейсболку на голову.

Посмотрел в зеркало заднего вида. Да, узнать меня было сложнее, потому что эта дурацкая кепка скрывала волосы, а бородка и усы были черными. А уж если я эту штуку в рот засуну…

— Там еще брошюра, — сказал он. — Ознакомься с ней, чтобы знать, чем ее грузить.

— Ты специально это? — спросил я. — Специально заставляешь меня еврея изображать?

— А ты антисемит? — он посмотрел на меня.

— Да в общем-то нет… — ответил я. — Я всех людей одинаково не люблю.

И мне осталось только погрузиться в чтение брошюры. Странная какая-то хрень — евреи, которые признают Иисуса Мессией. Но при этом на знакомое мне православие тут было ничего не похоже, скорее всего это просто какой-то протестантизм. А я в нем разбираюсь слабо, очень слабо. Единственный раз, когда пересекался — это когда ходил к баптистам, чтобы арестовать их священника. И подобного опыта впредь мне хотелось бы избежать.

Прошло минут десять, Марч к тому времени докурил вторую сигарету и сказал:

— Ну, пошли.

Я вышел из машины, огляделся. Никого на улице не было, все еще