Тренер Гильдии Фамильяров 3 - Сергей Харченко

Сверчок что-то бубнил на фоне. А мои мысли были далеко отсюда.

Мне было абсолютно плевать на угрозы Ильи. Я не боялся ни его самого, ни стоящих за ним «Хищников», ни его босса, который не показывался на виду.

Меня беспокоило другое. До боли в груди мне было жаль каменного панголина.

Я застёгивал молнию на сумке, а перед глазами стоял его остекленевший взгляд. И сквозь агрессию я видел, как страдает этот питомец.

Как работают все эти корпоративные «энергетики» я прекрасно понимал. Выжигают эфирные каналы, заставляя Ядро накапливать внутри больше энергию, чем обычно. Оставшиеся каналы расширяются, из-за чего отмирают нейроны. Животное не чувствует боли, а мышцы работают на износ, пока не рвутся связки или не лопается Ядро.

Но всё же Щита можно ещё было спасти. Я начал просчитывать варианты. Мозг тактика методично перебирал комбинации. Выкрасть? Глупо и незаконно. Дисквалифицируют всю гильдию. Подать апелляцию в Лигу? Бессмысленно. У «Хищников» куплены все судьи и фамтехи Бетонки, по бумагам панголин абсолютно здоров.

Достучаться до самого Муромцева?

Я опёрся обеими руками о край стола, протяжно вздохнул, затем вышел из кабинета, направляясь к выходу.

Подойти к Илье казалось нереальным. Он агрессивен, слеп и глух ко всему, что не укладывается в его картину мира. Искренне верит, что химия исцелила Щита. Замечает бодрость зверя, видит его силу на манеже и считает это неким чудом. Как и многие, отказывается понимать, что с Ядром у панголина далеко не всё в порядке.

Он не отдаст его добровольно. Пока Щит не упадёт на песок Арены и не начнёт биться в приступе, Илья будет верить своим спонсорам.

Значит, придётся доказать, что дело дрянь, выбрав подходящий момент.

* * *

Вольерная, час спустя

Баба Зина методично возила мокрой шваброй по дощатому полу коридора, испытывая привычное раздражение.

— Натоптали, ироды… Как слоны стадом прошлись, честное слово, — ворчала уборщица, отжимая тряпку в оцинкованное ведро. — Грязищи-то сколько… И откуда, спрашивается?

Из глубины технического крыла, со стороны вольерной, доносился стук оцинкованных вёдер, плеск воды. Штрафники, отбывавшие наказание на вольерах, перебрасывались довольно язвительными фразами.

— … Вот сам и мой свою половину! Я за тебя дерьмо выгребать не собираюсь! — донёсся девичий голос. Понятно, та самая неотёсанная, хозяйка варана. Валерией зовут, кажется.

— А я тебе нанимался что ли? Это твой вольер, вот и давай, вперёд, — ответил мужской голос. Это Денис, разбалованный мальчишка. Иногда так и хотелось его отходить шваброй, чтобы перестал так на неё пялиться высокомерно.

— Ты нормальный? Я твой вольер помыла…

— Твои проблемы…

Баба Зина лишь сокрушённо покачала головой, опираясь на черенок швабры.

— Эх, молодёжь… — вздохнула она. — Никак не успокоятся. Петушатся всё, перья распускают.

Через полчаса ругань на другом конце коридора стихла. Баба Зина отправилась поменять воду. Во дворе был кран, вот там она и сполоснула тряпку как следует, затем набрала чистой воды, капнула немного хлорированного раствора и ароматизатор, чтобы перебил резкий запах.

Зинаида Петровна вернулась, понимая, что в вольерной никого уже нет. Решила проверить, всё ли вымыли, как надо. И вздохнула, замечая разводы и следы от обуви.

— Бездари… Что за поколение выросло? — пробурчала она, проходя мимо большого стеклянного вольера. Машинально заглянула внутрь.

Внутри, под монотонный шум вентилятора безмятежно спал Бурбур. Причём спал он сидя, забавно привалившись массивным телом к бронированному стеклу. Его живот вздымался, а из короткого хобота доносился тихий протяжный храп.

Через проход, в вольере напротив, Желешка расплылась по полу студенистой полупрозрачной лужей, булькая и выпуская небольшие пузыри.

Баба Зина уже привыкла к этому зоопарку. Поначалу держалась подальше, но сейчас относилась к этим всем питомцам спокойно, и зачастую строго. Они как большие дети, которым нужен строгий воспитатель. Не погрозишь, не послушают.

Ещё несколько метров и… баба Зина застыла, не веря своим глазам.

Тяжёлые дверцы, обитые металлическими пластинами, на трёх дальних вольерах открыты настежь. В них должны быть варан, лисица и барс.

— Да чтоб эту молодёжь! — в сердцах рявкнула уборщица, перехватывая швабру покрепче и двинувшись вперёд. — Опять забыли запереть, шалопаи криворукие! Ну как так можно⁈

Она торопливо подошла к клетке Неона и, убедившись, что барс свернулся кольцом и спит, тихо захлопнула дверцу, с лязгом задвинув щеколду.

Затем баба Зина заглянула внутрь вольера Бублика. Пусто. Прошла к смежному вольеру Матильды. Лисицы тоже не было. Клетки сияли чистотой после недавней уборки, внутри пахло сыростью, а зверей и след простыл. Хотя на полу она заметила следы, которые вели к выходу.

— Ох ты ж, растудыть через коромысло!.. — охнула уборщица, замирая в коридоре, и нервно перехватив швабру словно это был двуручный меч.

В этот момент из коридора послышался цокот когтей и тяжёлое фырчанье.

Из полумрака вальяжно вывернула парочка беглецов. Бублик переваливался на своих шести лапах, а рядом с ним трусила Матильда. Питомцы выглядели абсолютно спокойными, будто возвращались с вечернего променада по бульвару.

Баба Зина не растерялась. Сурово нахмурила брови, угрожающе замахнулась шваброй и двинулась на зверей.

— А ну, бегом по местам, паршивцы! — гаркнула уборщица так, что эхо заметалось по бетонным стенам. — Ишь ты, прогулки они тут мне устроили по ночам! А ну, пшли в клетки, кому говорю!

Глава 17

Бублик остановился, угрожающе зашипел, раздувая капюшон на шее, капнул едкой кислотой на доски. Матильда тоже не осталась в долгу, глухо зарычала, вздыбливая шерсть на загривке и оскалив острые зубы.

Но бабу Зину это лишь раззадорило, как тореадора на корриде. Она с силой шлёпнула мокрой тряпкой по полу, в сантиметре от морды варана.

— Ещё огрызаются, ты смотри на них! — прикрикнула она, делая ещё один угрожающий выпад шваброй. — Я тебе щас эту кислоту… обратно в пасть затолкаю, тряпкой! Марш в вольер, язва лупоглазая! И ты, рыжая, давай не отставай!

Это произвело впечатление на зверей. Подгоняемые взмахами швабры, они нехотя затопали в сторону вольеров, огрызаясь сквозь зубы. Заползли каждый в свою клетку.

Уборщица с мстительным лязгом защёлкнула обе щеколды и тяжело опёрлась на черенок швабры.

— Тьфу ты, напасть какая, — пробормотала она, вытирая пот со лба. — Уже второй день такая ерунда творится. Вчера тоже что ли убегали?

Баба Зина прищурилась, глядя на пустой коридор. Стучать начальству было не в её правилах. Она считала это ниже своего достоинства. Но вопиющая халатность молодёжи явно превращалась в опасную систему. А если монстры до кухни доберутся? Или на улицу выскочат?