Первый секретарь - Григорий Ясинский

прежних товарищей. У вас Володя в Комитете, свои люди в контроле, в аппарате. Вы можете говорить, что не собираетесь вмешиваться. А председатель совнархоза всё равно позвонит сначала вам, чтобы узнать, правильно ли он понял моё распоряжение.

— Значит, придётся постоянно отсылать обратно. Я не обещаю вам, что никогда не поспорю. Но отменять в одиночку то, за что вы отвечаете, не буду.

Косыгин немного помолчал. Я увидел, что он уже не рассматривает Сашу как человека, которому нужно прочитать наставление. Теперь он прикидывал, удастся ли с ним работать.

— Владимир Ефимович, а вы свою информацию будете давать только Александру?

— По хозяйству получите одновременно. Что требует проверки, так и обозначим. Я сегодня потому и не предлагаю вам готового решения, что у меня его не было.

— Бывает, что сведения неприятные. В том числе для самого Александра.

— От этого получатель не меняется, — подтвердил я.

Саша повернулся ко мне, но возражать не стал. Мы такого заранее не обсуждали. Косыгин это заметил и, кажется, оценил больше, чем всё, что мы могли бы отрепетировать.

Потом мы обсудили тот самый хлебоприемный пункт, куда собиралась выехать проверка Шелепина. Я пообещал помочь с решением проблемы, отправив задерживающегося наладчика через разговор его начальства со своими людьми на месте.

Брежнев достал сигареты, посмотрел на хозяина и спрятал пачку, Подгорный уже придвинул свою.

— Алексей, нам надо сегодня начинать разговаривать с товарищами. Я вчера Николаю Григорьевичу сказал, что поддерживаю Александра. Николай тоже согласился. Если ты считаешь иначе, давай теперь, пока не разошлись.

— Я слышал, — ответил Косыгин. — Егорычев вчера мне звонил. Просил выслушать, а не принимать решение заочно. Это, кстати, было правильно.

Он собрал бумаги, но папку не закрыл.

— Александра поддержу. При условии, что сейчас сказанное мы вместе будем отстаивать. Не хочу через полгода выяснять, что правительство опять кому-нибудь мешает. И ещё, не рассказывайте людям, что вопрос уже решён. Решать всё-таки Центральному комитету.

Подгорный сразу согласился, Брежнев начал уточнять, с кем Алексей Николаевич поговорит сам. Я слушал и впервые за утро позволил себе откинуться на спинку стула.

В моей прежней жизни Косыгин работал рядом с Брежневым и годами уступал по частям то, что намеревался сделать. Здесь он только что согласился на другого человека. Никакого особенного ощущения от этого не возникло. Подгорный искал второй карандаш, Брежнев просил не забыть ещё одну фамилию, за стеной кто-то включил пылесос и сразу выключил. Я поймал себя на том, что жду возражения, которое вернёт разговор в знакомую историю.

* * *

Егорычева я застал уже перед обедом на выходе из Московского комитета. Он спускался быстро к машине, застёгивая пиджак, и на моё предложение поговорить показал на часы.

— Времени нет совсем, Володя.

— Пара минут, Николай. Как идут разговоры? — настоял я. — У нас все хорошо пока.

Егорычев усмехнулся:

— У меня новости похуже. Твои товарищи успели поговорить с теми, с кем я только собирался.

Я повернулся к нему.

— Брежнев и Подгорный? Что им сказали?

— Что надо быть готовыми собраться. С положением все знакомы, терпеть дальше нельзя. А насчёт того, кто после, спешить не следует. Сначала общее решение, потом обсудим кандидатуры.

— Кто звонил?

— Один от Николая Викторовича. Другой с Леонидом разговаривал сам. Не надо сейчас ехать к ним ругаться, ведь я тебе не для этого рассказываю. Они ничего не нарушили, по их представлению. Тебя же не было при разговоре, может, человек не так понял.

Брежнев утром произнёс свою поддержку без нажима с моей стороны. Прошло два часа, теперь где-то уже существовал другой разговор, в котором он ничего не обещал. Обвинить его во лжи было бы приятно и совершенно бесполезно.

— Получается, через этих людей тебе передают, что согласны снять Никиту, — сказал я. — А соглашаться на Сашу пока не хотят.

— Не передают. Проверяют, много ли таких же. Я одному прямо сказал, у нас Александр, Леонид его поддерживает. Он удивился. Обещал подумать.

— Ты ещё успеешь с ним увидеться?

— Я-то успею. Ты мне скажи, Леонид завтра опять подтвердит? Или я буду выглядеть человеком, который от его имени лишнего наговорил?

Вопрос был справедливый. Ещё вчера я заставлял Брежнева сильно торопиться, сегодня Николай Григорьевич предлагал мне отвечать за последствия этой спешки.

— Подтвердит при нас. Тебе ведь лично звонил. Но в каждом разговоре заставить его повторять не смогу, — признался я.

— Вот. А мне нужны люди, которые сами хотят Александра. Тогда и Леониду будет понятно, что это уже не вы вдвоём придумали.

Он уже собирался бежать, но я остановил его:

— Ещё одно. Не соглашайся обсуждать преемника потом. Кто готов снять Никиту, тот пусть сразу говорит, с кем собирается работать. Иначе соберём людей для одного решения, а другое им приготовят, пока они будут заседать.

— Я понял тебя ещё в начале, Володя. Только учти, если человек сейчас не согласен с Александром, я его всё равно позову. Мы не можем выбирать Центральный комитет только по своему вкусу.

— Конечно. Мне нужно знать, что он не согласен, пока у Саши ещё есть время с ним поговорить.

Впервые за последние дни дело продолжалось без моего участия, причём люди делали именно то, что требовалось — обсуждали Шелепина как возможного руководителя, спорили с ним, предъявляли условия. Теперь Брежневу пришлось бы переубеждать их по одному.

Я ещё не знал, сколько таких разговоров мы успеем провести.

* * *

В приёмной Комитета меня уже ждал Миронов. Помощник поднялся навстречу и начал объяснять, что Николая Романович приехал без звонка, но тот избавил его от неловкости.

— Я всё равно был неподалёку. Решил зайти. Тебя ждать недолго пришлось, зато с товарищами увиделся.

Он кивнул на дверь маленькой комнаты, где обычно разбирали поступившие бумаги. Из-за неё вышел мой заместитель, держа тонкую папку. При мне он передал её помощнику, хотя до моего появления собирался, судя по всему, отдать Миронову.

— Что принесли? — спросил я его.

— Николай Романович интересовался материалами по охране. Я поднял нашу переписку, чтобы доложить, что уже исполнено.

Миронов не вмешивался. Он позволял мне самому решить, стану ли я выяснять отношения в приёмной с заместителями.

— Оставьте у меня. Если что-нибудь потребуется, позову.

В кабинете Николай Романович выбрал кресло возле стола. Портфель поставил между ног и застегнул замок, который был открыт. Раньше я