Первый секретарь - Григорий Ясинский

— Мы и спрашиваем, пойдёте ли вы, — сказал Саша. — Остальным я не могу обещать вашу поддержку, пока её нет.

— При том, о чём сейчас договорились, поддержу. Но без самодеятельности. Тут Леонид прав — кадровые вопросы решаются вместе. Я не для того буду голосовать, чтобы мне через месяц прислали готовый список и попросили одобрить.

Оставался Брежнев. Я не торопил его. На дне моей тарелки застыла подливка, Леонид Ильич почему-то посмотрел именно туда, словно только теперь заметил, что обед давно остыл.

— А если я не соглашусь? — спросил он у Шелепина. — Ты всё равно пойдёшь?

— Если смогу собрать поддержку, пойду. Но не стану говорить, что вы со мной, пока вы этого сам не скажете. И если не соберу, не поведу людей выступать ради того, чтобы красиво проиграть.

— Ты понимаешь, что после сегодняшнего задний ход дать уже не получится? Не скажешь потом, что мы просто обменялись мнениями, — весомо спросил Леонид Ильич.

— Понимаю. Поэтому и хочу услышать ответ сейчас.

Брежнев помолчал, потом потянул к себе тарелку и попросил Николая передать хлеб.

— Я поддержу твою кандидатуру, Александр. На Первого секретаря. Но всё, что мы здесь обсудили, должно остаться в силе после голосования, а не до него. И с людьми я буду говорить сам. Без рассказов, будто меня уговорили уступить или я испугался Никиты. Ты меня понял?

— Понял. Я такого говорить не собираюсь.

— Володя тоже пусть поймёт, — посмотрел он на меня.

— Я слышал, Леонид Ильич.

Он поел несколько ложек и только после этого спросил, что у нас уже есть. Теперь ответить предстояло не ободряющими словами. Я рассказал о договорённости с Егорычевым, Саша — о людях, которых мог собрать без предварительных уговоров. Подгорный дважды поправил его, одного не было в Москве, другого не следовало считать согласным только потому, что он бранил недавнюю реорганизацию. Шелепин записал обе поправки.

До большинства в Президиуме нам было уже недалеко. Брежнев напоминал об этом чаще, чем требовалось, но уже обсуждал, к кому пойдёт первым.

— С Алексеем я поговорю сегодня, — сказал он. — Попросим приехать вечером. Вместе с тобой, Александр. Если начнёт с контроля, ты ему объяснишь, как сейчас нам. Только без общего доклада, он этого не любит.

— Куда вечером? — спросил Подгорный.

— Сюда, если ты не против. Здесь хотя бы можно договорить, пока не пришли с очередной бумагой.

Николай Викторович согласился и напомнил о Суслове, с которым собирался встретиться сегодня, в понедельник. Брежнев велел не отменять, а перенести разговор на вечер. Он уже сам распределял встречи и их, ещё полчаса назад требуя прекратить все до одной.

Я попросил, чтобы Егорычев тоже услышал о решении сегодня. Леонид Ильич посмотрел на меня с неприязнью, ведь сразу понял, зачем мне это нужно. Если о его согласии узнает только эта комната, завтра ещё можно будет сказать, что его неправильно поняли.

— Позвоним, — ответил он. — Только я скажу, что поддерживаю Александра, а не что вопрос решён. И ты, Володя, следи за выражениями. Мне не нравится, как у тебя всё легко получается, — не удержался Леонид Ильич, чтобы не кольнуть меня.

Он пошёл к телефону в соседнюю комнату. Подгорный остался у двери и тихо объяснял, по какому номеру искать Косыгина в понедельник. Саша посмотрел на меня через стол, но ничего не спросил. Я показал ему на часы.

— Успеешь ещё на второй тайм, если сейчас выйдем.

— Посмотрим, — ответил он. — Тут, кажется, важнее дослушать.

Мы дождались, пока Брежнев дозвонится Егорычеву. Дверь он не закрывал, мне было хорошо слышно, как после нескольких обычных вопросов Леонид Ильич сказал, что надо встретиться с Александром, что разговор назрел и откладывать его дальше нельзя. Потом, уже без обиняков, добавил, что поддерживает кандидатуру Шелепина.

Саша сам попросил трубку и договорился о вечере. Пока он говорил, Брежнев вернулся в столовую и допил оставленную воду.

— Теперь твоё дело, Володя, чтобы у нас эти три дня были, — сказал он. — Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Всё, что узнаю, сообщу сразу. Комитет использовать не дам в любом случае.

Обещать ему трое суток я не стал. За это время Микоян вполне мог поговорить с Галюковым, затем с Игнатовым, а потом позвонить кому-нибудь из нас. Я уже сделал достаточно, чтобы каждый подобный звонок обязательно приняли за подтверждение моего рассказа.

Брежнев постепенно вернул себе обычный тон. Договорились о понедельнике, о Суслове, о том, что Подгорный поговорит с Полянским без обещаний от чужого имени. Всё снова выглядело почти разумно.

Только теперь никто не говорил об октябре.

Глава 14

После нового звонка Леонид Ильич подтвердил — Воронову оставили обсуждение преемника до общего разговора. Подгорный предупредит его, что мы приедем со своим предложением.

— Теперь доволен? — спросил он Сашу.

— Теперь я могу говорить с ним, не опровергая твоих обещаний, — согласился Александр.

— Моих ты и раньше не мог опровергать. Своих поменьше раздай, — сейчас Леонид Ильич всем недоволен.

«Он уже сейчас что-то чувствует. Потом вспомнит весь разговор по минутам, свою внезапную панику, поймет, что вся опасность существует только на моих словах. Но Микоян со своим расследованием поможет нам уверенно утверждать, что оно идет. Как только доберется до Игнатова, тот сразу же поставит Леонида Ильича в известность, — уверен я. — И опять здорово испугает!»

Косыгина я оставил за нами с Шелепиным. По военным Леонид Ильич предложил Миронова.

— Он там всех знает, — объяснил он. — И с Родионом Яковлевичем разговаривает. Не надо вам самим бегать по маршалам, слишком заметно будет. Приезд председателя КГБ к министру обороны слишком бросится в глаза.

«Вот такого нам как раз не надо. И Малиновскому будет полезно узнать, что Комитет симпатизирует заговорщикам. И нам тоже требуется понимать, что думает сам маршал. Тем более мне есть, что ему сказать наедине про назревающий вьетнамский конфликт, где можно вволю опробовать новое оружие».

— С министром должен быть прямой разговор, — возразил я. — Я попрошу Алексея Николаевича его устроить. Миронов может участвовать, если министр сочтёт нужным.

— Ты с Николаем Романовичем из-за проверки ещё не закончил ругаться? — Брежнев в курсе всего, что у нас случилось с его преданным сторонником.

— Проверка продолжается,