Первый секретарь - Григорий Ясинский

— Хорошо, Володя. Через твою голову такого решения готовить не буду. Но и ты помни, что сейчас мне обещал.

— Теперь о моих заместителях, — сказал я. — Нужны материалы — получишь. Нужно поговорить с человеком — поговоришь. Только чтобы у меня не возникало двух поручений на одно дело и человек не выбирал, кому докладывать в первую очередь.

— Закрывать аппарат от ЦК не надо, Володя, — насупился Николай Романович.

— Не собираюсь. Поэтому ты сейчас останешься, и мы при тебе разберём готовность служб. У тебя будут сведения из первых рук. А у начальников не будет причины после совещания выяснять, с кем из нас ещё надо согласовать.

Он не сразу ответил. Согласившись, Миронов становился участником подготовки, которую пришёл проверять. Отказаться означало оставить за мной право самому объяснить, почему представитель ЦК не захотел выслушать доклад.

— Давай разберём, — сказал он. — Только без твоих особых порядков. У нас государственные органы работают, а не личное хозяйство.

У меня не было никаких особых порядков, Миронов про это хорошо знал, но все равно прошелся по моей работе.

Я вызвал помощника и попросил собрать тех, кто уже ожидал доклада. Начальники входили с папками, узнавали Миронова и едва заметно менялись в лице. Мне пришлось сразу объяснить, что Николай Романович присутствует по работе своего отдела, докладывать следует то, что подготовили мне.

Большая часть оказалась скучной даже для людей, которым за неё платили. Отпуска, готовность транспорта, ремонт на одном из объектов. Миронов слушал, изредка уточняя, кем согласовано. Я не сокращал доклады, пропущенная мелочь могла потом оказаться тем самым распоряжением, которое никто не отдавал.

На охране задержались дольше. Я подтвердил решение Хрущёва и попросил начальника повторить его своим людям без добавлений. Тот спросил, как поступать, если кто-нибудь из руководства снова потребует внеплановую замену.

— Докладывать мне. Если меня нет, действовать по установленному порядку и разыскивать через дежурного. Ссылаться на моё согласие без самого согласия больше никому не позволять.

Начальник взглянул на Миронова. Тот не помог ему ни одним словом, пришлось записать.

Сотрудник, отвечавший за правительственную связь, пришёл последним и ещё у двери извинился, что заканчивал проверку по предстоящей поездке. Его доклад я выслушал отдельно, оставив Миронова. Никаких чудес от связи мне не требовалось. Мне нужен был ответственный человек, который знает, где находится начальство, и не считает любое раздражённое требование новым порядком работы.

— До возвращения руководства все изменения согласовывать обычным путём, — сказал я. — Самостоятельно ничего не вводить. Если возникают противоречащие друг другу поручения, немедленно докладывать. Потом разбирать, кто что имел в виду, будет поздно.

— По доступности абонентов какие-нибудь особые указания будут?

— Пока нет. Обеспечивайте работу. Если потребуются изменения, получите отдельно.

Он закрыл папку, но уходить не спешил.

— Значит, дежурным пока ничего нового не передавать? А то я скажу, что возможны изменения, они начнут на каждом вызове переспрашивать, можно ли соединять.

Я посмотрел на него внимательнее. Хороший был вопрос. Людей можно было напугать даже обещанием будущего распоряжения, тогда они сами начинали угадывать, как угодить.

— Правильно. Никаких новых ограничений нет. Так и передайте.

Когда дверь закрылась, Миронов спросил:

— А ограничения понадобятся?

— Пока оснований нет. Если появятся, обсуждать будем здесь. Ты теперь знаешь, что подготовлено.

— Я знаю, что ты мне показал.

Он сказал это без враждебности, как напоминание, что наш разговор ничего окончательно не уладил.

— Остальное спроси, Николай. Только сегодня. Завтра не хочу узнавать, что ты уже всем рассказал, будто я от тебя скрываюсь.

Он поднялся, взял портфель и некоторое время разглядывал меня поверх стола.

— Ты очень торопишься, Володя. Смотри, чтобы Александр за тобой успевал, — предупредил Миронов меня.

— Он знает, что я делаю.

— Надеюсь. Я вечером у него спрошу, — пообещал Николай Романович.

«Хороший намек, он понимает, как я действую. Или Брежнев ему уже нажаловался?» — догадался я.

После его ухода я вызвал заместителя. Тот начал объяснять, что отказать заведующему отделом ЦК не мог, и я дал ему договорить. Отказать действительно не мог, обидно было бы наказать человека за то, что я сам заранее не определил.

— С Мироновым работайте, как работали. Но о запросах, которые касаются моих поручений, мне сообщайте в тот же день. Я не хочу впервые слышать о собственной работе от Николая Романовича.

Заместитель ушёл заметно спокойнее, чем вошёл. Вслед за ним помощник принёс бумаги на подпись. За утро их набралось столько, что всю вторую половину дня можно было провести за столом и всё равно не закончить.

Сверху лежала записка по тому самому хлебоприёмному пункту, который обсуждали с Косыгиным утром. Теперь уже оформленная, с положенными подписями, она предлагала проинформировать правительство о задержке пусковых работ. Внизу оставили место для моего решения.

Я написал, что сведения переданы Косыгину утром, и указал время. Потом попросил узнать, выехал ли наладчик.

Глава 16

К вечеру выяснилось, что наладчик отправлен, детали готовят к погрузке, а заводской директор уже успел пожаловаться на излишнее внимание к его предприятию. На последнем я задержался, теперь следовало удостовериться, что никто не воспринял мой утренний интерес как предложение заняться плотно человеком. Приказал на этом ограничиться и о дальнейшем исполнении узнавать через правительство.

Егорычев дозвонился до меня в половине седьмого. Один из приглашённых им товарищей согласился поддержать Шелепина после личного разговора, второй попросил до утра подумать. Косыгин разговаривал с обоими. Николай Григорьевич перечислил ещё несколько фамилий, но я не стал записывать их в общий список. Согласие выслушать у нас слишком легко превращалось в готовый голос.

— Саша хорошо говорил, — сообщил Егорычев. — Один раз завёлся, когда про его людей спросили, но сдержался. Пусть теперь сам им позвонит завтра. Только сам, без помощника. Они хотят знать, что он их запомнил.

— Передам.

Он уже торопился на другое совещание. Перед тем как положить трубку, добавил, что Брежнев просил сообщать ему, с кем уже поговорили. Просьба была совершенно естественной. Леонид Ильич участвовал в общем деле и хотел понимать реальное положение.

Я попросил сообщать. Скрывать от него собственные успехи не имело смысла, пусть знает, что Шелепина обсуждают всерьёз. Меня больше занимало, кого он теперь начнёт убеждать вслед за Егорычевым.

В обед Хрущёв улетел в Польшу. Мне доложили об отъезде вместе с остальными утренними сведениями, новых поручений он не оставил. Я рассчитывал, что