"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

было нужно, я узнал. Оставалось теперь только решить вопрос с документами. С императорским паспортом я мало что мог. А вот новенький мне могли сшить лишь умельцы из местного криминалитета.

— Кто тебя крышует? — резко спросил я бармена, кладя на стойку несколько серебряных монет.

— А тебе это зачем, пацан? — уперев руки в бока, резонно спросил бородач. — Жить надоело?

— Наоборот! Хочу жить долго и счастливо, но для этого мне нужны покровители вроде тех, что есть у тебя.

— Ясно. — хмыкнул мужчина. — Тогда, конечно, скажу. Но тебе стоит расщедриться.

Я положил на стойку еще один серебряный и несколько бумажных купюр.

Бармен сгреб деньги волосатой лапой и довольно ухмыльнулся, явив миру несколько золотых зубов:

— Мое уважаемое заведение охраняет Степан Песец. Надежный и авторитетный мужик! Ищи его в «Медвежьей берлоге». Это такой бар на Невском проспекте. Только не говори ему, что ты от меня. От тебя пахнет проблемами.

— Хорошо. — кивнул я и направился к выходу.

На улице уже моросил дождь. По словам Николая, это явление природы было обыденностью в столице. Свинцовые тучи в небе перекатывались мрачными силуэтами и периодически плевались желтыми молниями.

Я поймал кучера, сунул ему в руки несколько медяков и сообщил адрес. Через полчаса неспешного пути я оказался на месте.

Невский проспект, несмотря на глубокую ночь, сверкал богатством и дородностью. Дорога была вымощена гладким булыжником. Пузатые особнячки из белого камня освещались плотными рядами фонарей. Все здесь кричало о достатке и уверенности в грядущем дне.

«Медвежья берлога» оказалась не баром, а крепостью. Здание, сложенное из толстых каменных блоков, напоминало полноценный флактурм, вросший в землю. Над входом висела голова медведя — настоящая, с клыками, обёрнутыми в железные кольца. Глазницы зияли пустотой, но когда ветер завывал в них, казалось, зверь рычит.

Я толкнул дверь и вошел в помещение.

Внутри пахло так же, как и в «Охотнике на демонов», повсюду царил гомон. Многие завсегдатаи пили шампанское, играли в карты, двигали фишки и курили сигары.

Я подошел к бару, щёлкнув золотыми часами о стойку. Здоровенный бритоголовый бармен недобро взглянул на меня и перестал протирать бокал:

— Чего тебе, басота?

— Могу я увидеть Степана? — я придвинул котлы к мужчине, они слегка скрипнули о дерево.

Бармен взял аксессуар в руки, повертел и его и так и сяк, а затем, взглянув ко мне за спину, мрачно кивнул.

— Песец кого попало не принимает, парень. А воровать у дворян и пытаться сбагрить их игрушки у нас — чревато для здоровья.

Я обернулся и увидел перед собой веселую компанию, которая явно не питала ко мне теплых чувств. Впереди всех стоял громила с топором. Его льняная рубашка со шнуровкой на груди чуть ли не трескалась от вздутых мышц. За его широченной спиной мерзко ухмылялся блондин с обрезом. Его лицо было побито оспой, но он уверенно держал палец на курке. По обе стороны от него расположились карлики-близнецы. На них висели одинаковые зеленые жилеты. В руках у братьев хищно блестели длинные стилеты.

— Босс занят, сопляк, — просипел Громила, крутанув топором.

— Может, для меня он освободит минутку-другую? — тяжело вздохнул я, предвкушая ненужное насилие. — У меня к нему дело.

Раздался выстрел. Блондин оказался реальным отморозком и выпалил из обреза. Солевая дробь угодила мне в ногу. Обычного парня это спугнуло бы, но я засчитал это за личное оскорбление.

Рванув вперёд, я ударил гада локтем в солнечное сплетение. Он согнулся в три погибели и захрипел, выпустив обрез из рук. Я поймал двустволку на лету и добил мерзавца прикладом в висок. Все произошло за секунду. Остальным не хватало сноровки.

Опомнившись, близнецы ринулись на меня с яростью носорога. Действовали они синхронно, но слишком медленно. Их клинки сверкнули в свете ламп. Но я нажал на курок, и соль впечаталась одному из них в лицо. Воздух разорвал крик боли. Не мешкая, я схватил со стойки бутылку вина и разбил её о голову второго карлика. Он вскрикнул, получив осколком в плечо. Кровь брызнула на зелёные куртки, сделав их алыми.

Громила с боевым кличем занёс топор. Я отпрыгнул к стене, лезвие вонзилось в половицу. Пока он тянул рукоятку на себя, я с вертушки отправил его в нокаут. Гигант рухнул, как подкошенный. Зеваки вокруг злорадно заулюлюкали и засмеялись. Еще бы! Это был позор.

Я поднял глаза к потолку и навёл дуло обреза на люстру:

— Выходи, Степан! Или я всех твоих ребят тут положу!

Внезапно со стороны лестницы послышался скрип ступеней. И через несколько секунд ко мне спустился местный авторитет. Борода до пояса, чёрная повязка на глазу, трубка в зубах. Колоритный персонаж…

За ним ковыляли те, кого я «ограбил» в подворотне: Щербатый с перевязанной рукой и Хромой с синяком во весь лоб.

— Ты либо очень храбрый, либо идиот, — проворчал Степан, выпуская клуб дыма. — Моих людей бить — всё равно что могилу себе копать.

— Я ведь могу и большую ямку выкопать, — пожал я плечами. — Все поместятся.

— А ты забавный… — махнув мне рукой, сказал Одноглазый и направился к двери за стойкой.

Я прошел за ним, и мы оказались в просторном кабинете.

— Я пришел с миром. Но твои «люди» первые беспределить начали. — резонно заметил я. — Мне нужен паспорт на имя «Соломон».

Песец усмехнулся, сел за массивный дубовый стол и махнул рукой бармену, который мялся в дверях. Бритоголовый тут же подорвался к хозяину и налил ему вина.

— Что ж… — сделав глоток и затянувшись трубкой, вздохнул авторитет. — Яйца у тебя есть. Это видно. А я привык иметь дело с мужчинами. Но… — Степан указал взглядом на дверь, за которой находились следы недавнего побоища, и скривился от мычания подстреленного карлика. — Для тебя цена будет втрое выше. Моим людям нужна компенсация.

— Сколько?

— Пятьсот золотых рублей.

— Мои котлы подойдут?

Бармен положил на стол перед Одноглазым часы.

— Краденные? — нахмурив брови, спросил меня Песец.

— Семейная реликвия. Даю слово.

— Хм… — авторитет забарабанил пальцами по столу, внимательно разглядывая аксессуар. — И в какую же задницу угодила твоя семья, раз ты разбазариваешь такие ценности?

— В такую, что мне нужны новые документы.

— Ясно… — оскалился авторитет, убирая часы к себе в карман. — Родня — это святое. Так уж и