Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

привычный для всех медиков мира стихий, хмурый взгляд вечно уставшего спасателя жизней. Лекарь бормочет приветствие и просит пройти в комнату для обследования. Николай идёт за ним: по серым пустым коридорам, в которых пахнет странно и кисло, мимо запертых кабинетов со строгими табличками.

Лекарь спускается по лестнице на два этажа, и Николай устало думает, что предпочёл бы поспать, а не блуждать по лабиринтам Бюро. Они оба будто погружены в безвременье: телефон остался в кабинете, часов нигде нет.

Лекарь вставляет тяжёлый ключ в замок двери и распахивает, пропуская Николая вперёд.

Шаг – и боль простреливает колени и спину: Николай падает на жёсткий деревянный пол и не успевает сгруппироваться. Голова кружится, перед глазами вспыхивают цветные круги. Вскочив, Николай быстро осматривается. Пустая комната, похожая на заброшенную кладовку, монохромные цвета – преддверье мира теней.

На полу распластан лекарь – двойник того, кто провожал Николая. Он не шевелится: то ли мёртв, то ли без сознания. Вокруг него выложен ритуальный круг из сухих веток, измазанных чем-то тёмным. Везде – на стенах, на полу – неизвестные ему символы.

Николай слышит слова – шершавые, наполненные чем-то дурным, от них пробирает озноб – и видит, как перед ним возникает фигура, будто сгусток теней. Прежде чем Николай успевает ответить хоть каким-то заклинанием, фигура достаёт – или материализует? – нож и вонзает в сердце лекаря в ритуальном круге.

– Легче, чем я ожидал, – доносится глухой голос.

– Что тебе надо? – Николай выставляет щит – на большее нет сил.

Фигура мага перетекает, с неё скатывается тьма, обнажая лицо, и Николай в изумлении смотрит на своего двойника.

– Интересно, как быстро ты умрешь? – улыбается «подменыш». – Жаль, я не увижу. Хорошей ночи, Николай Андреевич.

Маг выходит в раскрытую печать. Синий всполох – и единственный выход гаснет. В ритуальном круге скребётся вновь созданная тень – след души лекаря.

Убитый ритуалом в мире теней превращается в одну из них, которая жаждет крови и мщения любой живой душе.

И здесь только одна такая душа – сам Николай.

* * *

Сюзанна аккуратно застилает диван в гостевой спальне: маленькая комната, где места хватает только для этого самого дивана и журнального столика с креслом у узкого окна.

– Надеюсь, я не доставила хлопот. – Кристина хочет помочь, но Сюзанна отмахивается, поэтому можно осмотреться.

На маленькой полочке над кроватью рядком стоят прозрачные вазы с ракушками и песком, кажется, что морским; на журнальном столике – поднос с шишками, хвоей, мелкими веточками, а с карниза свисают два ловца сна с яркими перьями. Здесь уголок природы, наполненный мелочами для удовольствия кинестетика.

Сюзанна заканчивает с одеялом и улыбается, шифон вьётся в её ногах, будто от ветра:

– Я всегда рада гостям. Поэтому и не хочу переезжать из большой квартиры, сколько бы Саша ни ворчал о счетах. И моя студия тут недалеко, и ему удобно до Службы. Или любого прорыва.

Кристина опускается на краешек кресла, задумавшись о том, почему ей так безмятежно среди всей этой компании. Чаще всего знакомства с новыми людьми давались тяжело и неумело, словно она каждый раз оказывалась лишней. Даже во всей Академии Кристина по большей части близко общалась только с Адой и Иваном. И иногда присоединялась к друзьям Лизы и их посиделкам, но не могла сказать, что сошлась с ними.

Здесь же она чувствует себя на своём месте. И даже новые ощущения огня внутри не такие обжигающие, как это было поначалу.

– Не верь никому, – вдруг каким-то другим голосом произносит Сюзанна. Кристина выныривает из мыслей, вздрогнув от холодка по коже. В воздухе рассыпаны искрящиеся брызги, медленно плывущие вокруг, как тонкая завеса.

– Прости, что?

Сюзанна молчит, уставившись в одну точку. Кристине страшно, она вскакивает, собираясь позвать на помощь, как вдруг громкий хлопок из соседней комнаты разбивает странную магию. Брызги исчезают. Кристина озадачена и сбита с толку. И она теряется ещё больше, когда Сюзанна, будто очнувшись, удивлённо переспрашивает:

– Ой, я что-то сказала?

– Да, «не верь никому».

– Ох, надо же! Я не знаю, о чём это, правда. – Сюзанна словно извиняется за слова. – Я слушаю ветер, он шепчет о тайнах. О том, что однажды случится. Или о прошедшем. Извини… можно я оставлю тебя?

Она выскальзывает из комнаты, оставив Кристину наедине с недоумением и вопросами без ответов. И только сейчас она понимает, как же устала. Долгий день в Академии, потом вспыхнувший болезненный огонь, дорога сначала до Службы, потом сюда. Так что Кристина с наслаждением снимает трикотажное платье, чтобы переодеться в заботливо приготовленные футболку со знаком peace и шорты. Затягивает их как можно туже – она меньше Сюзанны, да и… так получается подчеркнуть талию. А майку подвязывает под грудью – в конце концов, их ласки в машине слишком горячи, хочется продолжения.

Кристина садится за столик, подтягивает колени к груди и рисует: тот символ, снова и снова. А потом несколько набросков теней, по памяти, как Саша показал. Но очень быстро пальцы устают от постоянного ощущения, будто что-то пылает под кожей и это не прогнать никакой водой. И на языке резко становится горько и сухо, как от пепла. Что ж, пора научиться владеть магией огня. Да и… поздно уже. Ему бы поспать.

Кирилла она находит в гостиной.

Он сидит на широком подоконнике в одних брюках, пуская сигаретный дым в приоткрытое вертикально окно. Рубашка валяется рядом чёрной кляксой, и хорошо видны обнажённые руки. Татуировка сейчас тёмная, похожая на разлитые чернила по коже. Кристина замирает, любуясь. Какой же он… подтянутый, но без бугров мышц. В нём скорее выносливость, чем сила.

На левой груди и ниже по рёбрам будто мазок ладони, испачканной сажей. Одна ключица кажется выпирающей чуть больше другой, словно неправильно срослась. Наверняка в темноте не видны все шрамы, накопленные за годы службы. Но Кристине это и неважно – для неё Кирилл чертовски притягателен.

Кирилл сам как тень на фоне окна, окутанный дымом. Полутьма, манящая бурей страсти.

– Кирилл, покажешь, что делать с огнём?

– Конечно. – Кирилл подрывается, и Кристине кажется, в его голосе словно обещание чего-то большего.

Он овеян привкусом табака и смесью запахов дыма и земли. Спрыгнув с подоконника, Кирилл поднимает рубашку, накидывает на себя и подворачивает рукава, но оставляет распахнутой.

– Вытяни руки. С них всё начинается.

Он её проводник в мир иной, непривычной магии.

Шелестят искры в ладонях, будто покалывают иголочками. Каждый раз хочется отдёрнуть руки, но огонь внутри подобен тлеющим уголькам, хранящим жар.

Тёплые кончики пальцев Кирилла проходят по её рукам вдоль вен, подсвеченных через кожу огнём – уже не чёрных, но красноватых. Его голос как заветное заклинание, отдающееся под рёбрами и