Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Можно было призвать на голову старшего брата проклятье и громы Творца, но жизнь его и так потрепала. Отец отправился спать, оставив вечеринку на старшего сына, а тот бессовестно надрался и снова затеял бои, позоря и себя и стаю.

Мать прислала волка с распоряжением надеть фрак и выйти к гостям. Если Хел завтра вспомнит, кто именно спаивал его волчьим самогоном, это будет очень кстати. Этот человек вполне может быть связан с теми, кто прислал в их дом Терезу. О, Эверетт знал кому именно ее прислали. Конечно же, ему. В надежде на что? Что он возьмет ее в любовницы? Но нет, они замахнулись на большее. Девушка отчаянно хотела попасть к ним в дом. И когда он отказал, ее лицо сказало ему все. Это была ее цель. И как только она оказалась недоступной, Тереза Доплер потеряла к нему всякий интерес. Глаза ее заметались, она явно думала, как спастись от своих хозяев.

Страх был в ее глазах. Отчаянный животных страх. Эверетт предпочел не задумываться, почему он так остро чувствует эмоции этой девушки. Это… бессмысленно.

Он должен был позволить ей уйти. Ну и пусть погибает или возвращается в свою захолустную дыру! Нужно было просто промолчать и позволить ей убраться. Но он не смог! Деогенса его живьем сожрет за такую глупость, но он не смог отправить ее на смерть. Они знали кого к нему прислать. Знали наверняка.

Он вошел в гостиную, чтобы увидеть что его присутствие тут мало кому интересно. Все уже напились, многие гости уехали, а кто остался, играли в непристойные игры, попивая вино.

Эверетт как радушный хозяин обошел гостей, посочувствовал проигрывающей поцелуи Розе, переглянулся с генералом Вертом за карточным столом.

Вошел Арис и на ухо прошептал ему, что деогенса ждет в своем кабинете. Эверетт пошел на половину дома матери.

Дворец на улице императрицы Валерии, одной из старейших в Рейне и самой престижной, достался им по велению императора не так давно, лет тридцать назад. Уже сто лет Старая Глинная, как называли улицу в народе, была негласными владениями семьи Фетаро. Старые враги, сейчас поистрепавшиеся и затаившиеся, но оттого не менее опасные.

Не принять подарок императора было невозможно. Вот и пришлось вселяться во дворец, построенный для наследного принца Людвига, который сломал шею на охоте в шестнадцать лет и становиться соседями вампиров.

От мыслей о Фетаро мигрень только усилилась. Эверетт не знал, что такое болезни, но сейчас чувствовал себя откровенно плохо. От обилия мыслей, ощущений и тревоги. От странного, болезненного чувства в груди. Он помнил его. И не желал чувствовать никогда больше! Он убьет Хела! Вырвет его болтливый язык!

Мать ждала, накинув ночной пеньюар. Живот на раннем сроке в плотных платьях был не особенно заметен, но без корсета сразу выделялся. Она снова ждала ребенка.

— Что случилось? — даже поднятая с постели посреди ночи, она выглядела собранной и внимательной.

— Кто-то пытается подсунуть нам в дом шпиона.

Мать подняла брови.

— И это стоило моего сна?

— Этот шпион — Тереза Доплер из Междуречья и я дал позволение Жану дать ей работу.

— Объяснись, — деогенса обошла стол и села в свое рабочее кресло.

— Я не мог дать ей умереть, — сказал Ретт правду. Юлить перед матерью он не мог физически. Она была богиней их рода, альфа-волчицей, равной мужу по влиянию на волков стаи. Он не мог противиться ее воле и не мог ей лгать. Мог, конечно, пытаться, но она бы все равно докопалась до истины. Ретт не хотел тратить ее время на неуклюжие попытки солгать.

— Ретт… — мать устало потерла виски. — Мы обсудили это один раз, и я думала второго не понадобится.

— Его и не нужно. Но я хочу выяснить кто ее послал. А ты нет? Если мы покажем, им, что игра проиграна, они просто подчистят хвосты и попробуют позже и другим путем.

— Я и так знаю кто это сделал. И ты знаешь.

— Мне нужны доказательства для большого совета.

— Большой совет не собирается из-за попытки подкупа служанки, Ретт.

— Я прослежу, чтобы она не узнала ничего важного.

— Ты не можешь знать что для них важно. И как именно? Будешь следить за ней и днем, и ночью? — мать хмыкнула.

— Я не намерен делать ее своей любовницей, если это тебя волнует.

— Волнует! Эта девушка оказывает на тебя дурное влияние. Это путь в тупик, Ретт. Твоя невеста скоро прибудет. Ты должен сосредоточиться. Эта Доплер ходячая катастрофа и я не хочу, чтобы она была в моем доме. Отзови свое разрешение. Пусть ее убьют, мне все равно. Я только порадуюсь. И ты тоже должен радоваться.

— Мама… — у него кончились аргументы. Взгляды их скрестились. Обычно Ретт покорно опускал глаза, склоняясь перед ее силой. Аталанта Валис как оборотница оказалась куда сильнее мужа. Кровь Шефердов уже три сотни лет соединялась по указу короны, династическими браками, а не правом сильного, как это было в старые, дикие времена. Волки Галивара становились слабее. Но в стае матери порядки были другие и она была волчицей совсем другого толка, чем Ричард Шеферд, сын династического брака волка, который не любил свою волчицу.

Ретт не мог отступить и это дало ему сил.

— Ретт, не обманывай себя. Этого не может быть никогда. Она человек. И то что ты к ней почувствовал тогда, это не волчья тяга. Это невозможно!

— Я знаю. Но она тут из-за моего болтливого языка. Я выясню кто ее прислал, поторгуюсь за ее жизнь и отпущу на все четыре стороны. Как будто у нас нет других соглядатаев среди слуг. Одним больше, одним меньше. Но я не хочу ее крови на своих руках.

Мать устало прикрыла глаза, размышляя.

— Хорошо. Я доверяюсь тебе. Делай как знаешь. Но к приезду твоей невесты, этой девки в доме быть не должно. И не вздумай спать с ней, Ретт. Я запрещаю!

— Да, деогенса, — он поклонился и вышел из кабинета.

Хотелось отправиться к себе, залезть в постель и заснуть. Откуда у него это настойчивое жужжание в голове? Проклятье! Но Ретт был вынужден вернуться в гостиную и развлекать пьяных гостей.

В голове у него крутилось ощущение от запаха Терезы Доплер. Позабытый и незабываемый. Почему она его так волнует? Это невозможно! Она — человек! Ни капли оборотнической крови. Он даже справки навел тайком от матери. Ни одного волка в семи поколениях.

Будь проклят Хельстром и его болтливый язык! Не нужно было рассказывать ему. Отец и мать никому не сказали бы