Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Затем Скай отложил очередную лепешку и сказал:

– Пора показать шкатулку госпоже Адалинде и намекнуть, что это. Если она финансировала Крея ради своего сына, она поймет и наверняка себя выдаст. А если нет, то скорее всего вообще не обратит на волшебную штучку должного внимания.

Пит кивнул и спросил:

– А если она не при делах, кому потом покажешь? Кстати, мы не обсудили еще прекрасную половину Гарт де Монта – Фрин, Лейю и старую госпожу. Какое мнение у тебя сложилось об этих дамах?

Скай, которому был адресован вопрос, ответил практически сразу:

– Фрин однозначно не стала бы усиливать племянника. Да и собственные возможности ее более чем устраивают, как по мне. Насчет Лейи сказать сложнее: я с ней и парой фраз не обменялся. Но мне показалось, что она не из тех, кто стал бы связываться хоть с Креем, хоть еще с кем. Слишком недовольна всем миром и окружающими людьми, чтобы доверять им.

Пит усмехнулся:

– Примерно так о ней слуги и говорят. Но мнение о человеке, оно не всегда верное, а вот то, что у нее нет своих денег, это факт. Деньги покойного мужа вдова отдала его родне. Сама вернулась в Гарт де Монт, напрочь отказалась от своей части отцовского наследства и ни в какую не берет подарки от лорда и других членов семьи. Никуда не ездит, новую одежду позволяет себе только по большим праздникам, ест – и то по чуть-чуть. Так что выделять средства на эксперименты Ганна и Крея она точно не могла. К тому же она почти не выезжает в город да и со слугами никогда не говорит, в том числе и с Реном.

Скай поежился: страшно представить, как волшебница могла дойти до такой жизни. Он спросил:

– А она всегда была так сдержанна в своих потребностях?

– Нет, до замужества она, говорят, была обычной женщиной: любила и наряды, и украшения, и танцы. А вот как потеряла мужа и детей, так будто умерла живьем.

Волшебник снова поежился, но кивнул: как бы жутко все это ни звучало, но для их расследования это как будто бы хорошо – теперь одной подозреваемой меньше.

– Следующая в нашем списке госпожа Арна, – сказал Пит. – О ней говорят, что она властная женщина, блюдущая честь семьи почище самого лорда. Деньги у нее водятся, и немалые. Внука старая госпожа не особо жалует, но она никого особо не балует своей приязнью, даже всеобщую любимицу Розалинду. Рейнард бабку, кстати, уважает.

– А про приворотное зелье она узнать могла? – спросил Скай.

– Могла, – кивнул кучер. – Ей все слуги отчитываются. Ну, по крайней мере обязаны это делать. Так что про влюбленность Минни ей наверняка донесли да и про планы этой глупышки рассказать вполне могли.

Друзья еще немного посовещались и решили, что Скай как бы невзначай предложит показать магические безделушки сначала Адалинде, потом Лейе, а затем Фрин. Скай был уверен, что она ни при чем, но если Лейя не имела ни мотива, ни возможности, то у Фрин возможности все-таки были, так что отмести ее кандидатуру без всякой проверки было бы неразумно. Да и Креем из всех женщин интересовалась только она.

Проверять мужскую часть подозреваемых решено было, начиная с лекаря.

Однако же сначала Скаю надо было сделать важное дело, лишь отчасти касающееся их задания: поговорить с лордом о приворотном зелье, отраве и Хахад. В дверь как по заказу постучали, и Пит вышел посмотреть, кто там.

– Заседание закончено, – сказал он, тут же сунувшись обратно. – Через полсвечки обед будет.

Скай убрал Купол и поинтересовался, где сейчас лорд Фортитус.

– У себя, – пискнула из-за двери служаночка.

Девушка одним глазом заглянула в комнату гостя и, зардевшись, предложила:

– Могу вас проводить.

Нежный румянец на щеках предназначался, скорее всего, стоящему рядом Питу. Подтверждая догадку волшебника, служаночка подняла глаза на рослого кучера и премило улыбнулась. Пит игриво подмигнул ей и сказал, что у него дела на конюшне. Девушка проводила его взглядом, потом спохватилась и спросила, надо ли проводить господина волшебника.

Скай ответил утвердительно и, поманив Ника, вышел из комнаты.

По пути к комнате лорда Торна волшебник проинструктировал помощника:

– Подождешь снаружи, пока я буду говорить с лордом. Если понадобишься, я тебя позову.

Ник кивнул.

Апартаменты хозяина замка располагались на третьем этаже и занимали его целиком. Их провожатая охотно пояснила, что здесь обитают сам лорд и его супруга. Этажом выше находятся комнаты госпожи Лейи, госпожи Фрин и юной госпожи Розалинды. А этажом ниже – покои господина Рейнарда и госпожи Арны.

У дверей комнат Торна дежурили два совсем молодых воина. То ли охраняли покой господина, то ли стояли тут на случай, если господину захочется есть, пить или затребовать кого-нибудь из обитателей пред свои светлы очи.

Девушка поклонилась и ушла, предоставив гостю самому разбираться со стражами двери.

– Я к господину Торну, – сказал Скай.

Один из юношей кивнул, быстро стукнул в дверь и скользнул внутрь. Скай приготовился ждать, но три-четыре вдоха спустя страж вышел из комнаты и неожиданно басовито для своей скромной фигуры и почти детского лица объявил:

– Господин Торн ждет!

Второй страж распахнул дверь, и Скай вошел в покои хозяина замка.

Там оказалось очень светло и душно. Всюду горели магические светильники: они висели на стенах, стояли на столе, на полу, на полках вместительного шкафа, расположенного вдоль стены слева от двери.

– А, дорогой гость! – поприветствовал Ская лорд, сидящий за круглым столом в глубоком темном кресле со спинкой, украшенной резными горными вершинами. – С чем пожаловал? Садись-садись.

Скай дошел до стола, отодвинул тяжелый стул и уселся напротив хозяина замка.

– У меня есть сведения по поводу зелья, – сказал он, глядя на лорда.

Фортитус кивнул:

– Каил сказал мне, что твой травник не нашел яда в том флаконе. Но яд мог выветриться!

Тон Торна был суров, но вроде бы не категоричен. То есть лорд, кажется, готов выслушать чужую точку зрения. Хорошо.

Скай сказал:

– Я уверен в словах своего помощника. И в его чутье. Если он говорит, что подкопытня во флаконе не было, значит, так и есть.

Торн внимательно посмотрел на Ская, опершись на стол и наклонившись ближе к гостю. Взгляд был пристальный и не слишком приятный. Серые глаза лорда казались одновременно холодными, как талая вода, и пронзительными, как острия арбалетных болтов. Молчание лорда в сочетании с таким взглядом, надо полагать, должно было подавить гостя и заставить его одуматься, устрашиться