Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Если у кого-то опускалась рука или дрожала нога, он бил палкой. Коротко, хлестко. Не в наказание, а «для концентрации».

— Киай! — ревела шеренга на десятом счете.

Звук глушился матрасами, но барабанные перепонки вибрировали.

Я работал честно. Мое тело, привыкшее к рукопашной пахоте, держало нагрузку. Но я старался делать ошибки. Чуть выше локоть. Чуть шире стойка. Я должен был быть старательным новичком, а не мастером-нелегалом.

— Кумитэ! — скомандовал «Хан» через час, когда пот уже лил с нас ручьями. — Спарринги!

Он ткнул в меня пальцем.

— Аспирант. Выходи.

Моим противником стал парень с бычьей шеей и татуировкой «СЕВЕР» на пальцах.

— Лёха, проверь его. Только не убей.

— Хаджиме!

Лёха пошел на меня как бульдозер. Никакой восточной хитрости — просто махи руками-кувалдами. Я пропустил удар в плечо. Больно. Упал на опилки.

— Вставай! — крикнул «Хан».

Я встал.

Снова атака. Я закрылся блоком, но Лёха пробил защиту, зацепив меня по ребрам. Дыхание сбилось. Я увидел, как он открылся для прямого удара в горло. Один тычок — и он захрипит.

Нельзя.

Я пересилил рефлекс Черепа. Вместо смертельного удара я сделал неуклюжий, но плотный маваши (круговой удар ногой) ему в корпус. Удар получился тяжелым, «костяным». Лёха охнул и припал на ногу.

Он разозлился, зарычал и бросился на меня, готовый снести голову.

— Ямэ! — голос «Хана» хлестнул как кнут.

Мы замерли.

«Хан» подошел ко мне. Я стоял, тяжело дыша, потирая ушибленное плечо.

Он посмотрел мне в глаза.

— Больно?

— Терпимо, — выдохнул я.

— Ты не скулишь, аспирант. И удар у тебя… тяжелый.

«Хан» хлопнул меня по плечу.

— Техника — говно. Но дух есть. Технику я дам. А дух в магазине не купишь. В строй.

После тренировки раздевалка гудела. Мужики курили прямо здесь, вытираясь серыми полотенцами. Запах «Примы» и «Родопи» смешивался с запахом пота.

Я сидел в углу, натягивая свитер. Тело гудело.

Ко мне подошел «Хан». Он уже переоделся — джинсы «Монтана», кожаная куртка, золотая цепь на шее. Вид типичного хозяина жизни 1982 года.

— Слышь, Витя, — он присел рядом на лавку. — Говорят, ты в науке. Денег там, поди, кот наплакал?

— 120 рублей. Плюс премия раз в квартал. Если дадут.

— Негусто, — усмехнулся он, поигрывая ключами от машины. — На джинсы полгода копить.

Он помолчал, оценивая меня.

— Ты парень цепкий. Не болтливый. Глаза умные.

— И что?

— Есть халтура. На сегодня. Червонец подкинем.

— Что делать надо? — я изобразил заинтересованность, смешанную с опаской. — Кирпичи разгружать?

— Почти, — «Хан» понизил голос. — Мы сейчас едем… в баню. Деловая встреча. Надо просто постоять на улице, воздухом подышать.

— На шухере? — спросил я прямо.

— Ну зачем так грубо. Охрана периметра. Своих пацанов ставить не хочу — у них на лбу статья написана, первый же патруль тормознет. А твоя задача простая: стоишь у машины, куришь, читаешь книжку. Ты ж аспирант, тебе положено. Если увидишь ментовской «луноход» или каких-то борзых пассажиров — просто стукнешь в окошко бани. Три раза.

— А если они ко мне подойдут?

— Не подойдут. Ты на бандита не похож. Ты — очкарик. Ждешь девушку или профессора. На тебя никто не подумает.

Он достал из кармана мятую купюру в десять рублей и положил мне на колено.

— Ну что? Или наука гордая?

Я посмотрел на бумажку с Лениным.

— Наука голодная, — сказал я, убирая деньги в карман. — Я согласен.

Час спустя я стоял под моросящим дождем у неприметной бани в районе Калитников. Рядом была припаркована бежевая «шестерка» «Хана». Внутри, за запотевшими окнами, шла «деловая встреча».

По улице проехала патрульная машина с синей полосой. Милиционеры скользнули по мне равнодушным взглядом. Одинокий интеллигент под дождем, ждет кого-то. Не их клиент. Они искали тех, кто внутри. Бритоголовых, в коже. А меня они в упор не видели.

Я усмехнулся, глядя на огонек сигареты. Сотрудник центрального аппарата КГБ. Куратор проекта государственной важности. Стою на шухере у московской шпаны за мятый червонец. Если бы Зуев увидел меня сейчас, его бы хватил удар. Но я был доволен.

Окно бани приоткрылось. Высунулась распаренная рожа Лёхи-Быка.

— Эй, аспирант! Всё тихо?

— Тихо, — ответил я.

— Красава. Заходи, пивка дернешь. «Хан» зовет.

Я бросил окурок в лужу.

— Иду.

Глава 8

«Экипаж машины Судного дня»

В воскресенье вечером ресторан «Арагви» на улице Горького гудел, как потревоженный улей. Здесь пахло жареным мясом, дорогими духами, табачным дымом и тем особенным, пьянящим ароматом советского шика, который был доступен немногим.

Мы со Стасом сидели в углу, в кабинке, отгороженной тяжелой бархатной портьерой. Стол ломился. Цыплята табака, истекающие чесночным маслом, горы зелени, сациви, хачапури, от которых шел пар. И, конечно, графин запотевшей водки, покрытый крупными слезами конденсата.

Стас разлил. Жидкость тягуче, маслянисто плюхнулась в хрустальные рюмки.

— Ну, за знакомство, Витя. И за твою лихость.

Мы выпили. Водка обожгла горло, но упала мягко, придавленная куском пряного сулугуни.

Стас вытер губы салфеткой и посмотрел на меня с ожиданием.

— Ну, рассказывай. Что увидел?

Я достал из кармана сложенный вчетверо тетрадный лист. Разгладил его на скатерти, отодвинув тарелку с лобио.

— Значит так, Стас. Слушай.

Я начал говорить, и с каждым моим словом глаза опера округлялись все больше. За один вечер, стоя «на шухере» и попивая пиво с братвой после «дела», я вытащил информации больше, чем он за квартал.

— Первое. Бежевая «шестерка» «Хана» — это прикрытие. К бане подъезжала черная «Волга», госномер 24−18 МКМ.

— МКМ? — переспросил Стас. — Это же милицейская серия, но не патрульная.

— Или хозяйственная. Пробей машину. За рулем сидел парень, молодой, стриженный под «битлов». «Хан» называл его «Мажор». Передал ему сверток. Я думаю, это сын кого-то из торговли или ОБХСС. Крыша.

Я ткнул вилкой в сторону.

— Второе. Лёха-Бык — это мясо. Он ничего не решает. Реальный мозг там — бухгалтер, такой тихий мужичок в очках, Вениамин. Он не тренируется, он сидит в каптерке и считает. Все потоки идут через него. Если хотите взять кассу — берите Вениамина.

— Бухгалтер… — Стас покачал головой. — Мы думали, он просто завхоз.

— Третье. В группе раскол. Молодняк недоволен «Ханом». Там есть такой «Рыжий», он