Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Недосыпа? А как вам тут было спать, удобно? — интересуется Наташа, заглядывая Виктору за спину: — кровать-то ведь двухспальная, а вас тут сколько?

— Ладно, будем вставать, — говорит Виктор, поспешно меняя тему разговора: — начинается новый день. Завтра у нас ответственный матч, сегодня проведём лёгкую тренировку и растянемся, зарядимся позитивом. Так что у тебя там за чэпэ, Наташа?

— У меня два чэпэ было, но Салчакову я уже нашла. — говорит Наташа Маркова: — скажи, Вить, а у тебя там за Машей Волокитиной в кровати Вальки Федосеевой нет? Точно нет? А кто там лежит? Воон у самой стеночки? Маслова? Да нет, я ее внизу видела…

— Нет там никого. — зевает Маша Волокитина: — Маркова, тебе чего с утра надо вообще?

— Тогда у нас Валька пропала. — разводит руками Наташа: — с вечера пропала. Я сперва подумала, что ничего страшного, что вернется, взрослая уже… ночью вставала в туалет, а ее нет. И с утра ее нету…

— Виктор Борисович! У меня… ой! — в дверях останавливается Арина Железнова и быстро-быстро моргает, глядя на открывшуюся перед ней картину.

— Наташ, прикрой ей глаза, она ж еще несовершеннолетняя. — говорит Виктор и садится в кровати, осторожно перекинув ноги Лили Бергштейн в другую сторону. Лилька завозилась под одеялом и издала невнятный звук. Наташа оперативно закрыла лицо Арины своим черным блокнотом, встав на защиту целомудренности и невинности советского детства.

— Да что вы меня… — отбивается Арина, пытаясь убрать от своего лица черный блокнот: — я уже взрослая, вот! Мне в октябре восемнадцать стукнет! Чего я там не видела! Я журнал «Плейбой» читала!

— Приказ есть приказ, Железнова! — стоит на своем Наташа Маркова: — вот как стукнет восемнадцать — делай что хочешь. А то из-за тебя нас всех посадят за совращение малолетних.

— Есть возраст согласия! Малолетние — это до четырнадцати! — повышает голос Арина, отодвигая блокнот от лица: — а мне уже семнадцать! Я и замуж уже выйти могу!

— Не советую. — меланхолично замечает Маша Волокитина откуда-то из-за спины у Виктора: — чего там замужем делать? Мужики все козлы. До одного.

— Тут еще и Волокитина! — чему-то восторгается Арина: — Виктор Борисович молодец! А когда мне восемнадцать стукнет мне к вам можно? У меня пятого октября день рождения! Я — Весы по знаку зодиака, мне свойственно чувство прекрасного, хорошие манеры и остроумие! И вы не думайте, я весьма умелая и опытная в таких делах! Мы в пионерском лагере играли в «ромашку»!

— Так. — твердо говорит Виктор: — отставить бардак. Бардак только после соревнований и только по предварительному согласованию. Письменные заявки в трех экземплярах. И вообще, что за мода в мою комнату с утра врываться? А если у меня тут личные, то есть частные дела?

— У тебя, Вить, все дела общественные. — замечает Наташа Маркова: — ничего интимного. Тебе даже в постели коллектив нужен, не можешь ты в одиночку, ты у нас просто воплощение коллективизма и общественного блага. Как там — «ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только все вместе!» Тебя, Вить, на целину бы в тридцатые, ты бы такие колхозы собирал… правда исключительно женские. Такие вот женские коллективы.

— А у меня причина есть! — говорит Арина, наконец смирившись с черным блокнотом у себя перед глазами: — у меня человек пропал! Этот как его… как-то его звать… из головы вылетело!

— Человек пропал? Без имени? В смысле он изначально безымянный был? — задается вопросом Виктор, торопливо натягивая тренировочные штаны: — сейчас займемся поисками. Или это философский вопрос? Ну типа как Диоген по Афинам с фонарем ходил и кричал «Ищу человека!»? На философские вопросы я с утра не могу отвечать, по крайней мере пока кофе не попил. Наташ, а у них там на завтрак кофе можно взять?

— Это же ресторан. Конечно можно. — кивает Наташа и убирает черный блокнот от лица Арины Железновой: — рука устала. Кроме того, Виктор Борисович уже штаны натянул, так что все прилично. А Машку с Лилькой голыми ты уже в раздевалке видела.

— К нам вчера вечером Алена Маслова приходила! — ябедничает Лиля: — думала, что Витька один спит! Но Машка ее спугнула…

— По ночам спать надо. — потягивается в кровати Маша: — ладно в самом деле пошли завтракать… я в душ! — она откидывает одеяло и следует в ванную комнату. Наташа провожает ее взглядом.

— Какая все-таки кожа гладкая у Машки! — вздыхает она: — как будто ее из слоновой кости вырезали! Видела я такую статуэтку в музее Дрездена — «Купающаяся Артемида». Так кто там у тебя пропал, Железнова… — она поворачивается к Арине: — что еще за безымянный?

— И-извините! — раздается тихий голос от дверей, и все поворачивают туда головы. В дверях стоит один из «проводников» Арины, тот самый, которого девчонки прозвали «младшим братиком», с ямочками на щеках и застенчивой улыбкой. Он краснеет, увидев, что все обратили на него внимание.

— И-извините! — повторяет он еще тише, так что едва можно разобрать отдельные слова: — его зовут Кирилл! Ненашев Кирилл! Он… он еще на Виктора Борисовича очень похож… извините! — мальчик отчаянно краснеет и зажмуривается.

— О! Спасибо, ближний. — кивает Арина и поворачивается к Наташе: — вот в общем. Пропал один из… этих. Я с утра кликнула ближнего, а вместо того — вот этот отозвался. Оказывается, его Кирилл зовут. Кирилл, Кирилл… дурацкое имя какое-то… — она складывает руки на груди: — оказывается у них имена есть. Эй, ближний!

— Д-да!

— А у тебя тоже имя есть? Как тебя зовут?

— М-михаил…

— Михаил. Ты больше чем на «Мишка» не тянешь, Михаил. — тычет его пальцем в грудь Железнова: — как ты мог своего товарища потерять, а Михаил? Совсем вы от рук отбились, как я посмотрю… взялась бы я за вас, да некогда. Сами себя