Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Привет.

Кирилл поднимает глаза от разложенных на столе компонентов на застывшую на пороге кухни Кристину. Ей явно больно, она выглядит измученной и уставшей. Руки сжимаются в кулачки, словно пытаясь сдержать огонь внутри.

Возможно, дело в обострённых ощущениях после бессонной ночи, но он невольно скользит по ней взглядом. Ей идёт чёрный силуэт платья. Неукротимые волны океана, окованные аспидными гранями.

На её бледном лице вспыхивает румянец смущения, и Кирилл спохватывается, что стоит перед ней в одних брюках и с горящим кинжалом в руках. Пламя прячется в его ладони, кинжал – в ножны на ремне.

– Я бы не назвал утро добрым, но у нас есть кофе. Как магия огня?

– Тепло и горячо одновременно. И пальцы… постоянно покалывает и стягивает кожу.

Кристина вздрагивает и тихо охает, когда над рукой взвивается оранжевое пламя с голубоватыми искрами. Кирилл бросается вперёд, подхватывая её разгоряченные ладони. И огонь мягко соскальзывает на его запястья густым дымом ночи с тлеющими угольками.

– Спасибо.

– Помни, что я тебе говорил: дыши глубже и обращайся к огню осторожно. Думай о самой крошечной искре. И обязательно сбрасывай лишнюю магию. Завтракать будешь?

– Пожалуй, только чай.

Кирилл медлит пару мгновений, прежде чем пропустить её на кухню к громкой музыке, аппетитным запахам омлета и байкам Дани, а сам спешит в спальню за формой.

Кристина уезжает одновременно с Даней: одному на работу, другой в Академию. Уже пора в Службу, но сначала дождаться, когда можно будет оставить Николая на попечение Сюзанны. К тому же надо ещё раз побывать там, где пропал Саша. Вдруг он всё-таки что-нибудь заметит, особенно при свете дня и с более ясной головой. Кирилл почти уверен, что именно там надо искать.

Даня выбегает первым, а Кристину Кирилл не сразу отпускает: целует, скрепляя свои чувства к ней этими сладостными прикосновениями. И, с трудом прервавшись, выпаливает:

– Ты вернёшься сегодня вечером?

– К тебе?

Кажется, она сама испугалась своего вопроса. Он мог бы сказать, что всё дело в стихии огня, которую надо учиться контролировать. Или что он не верит, что в Академии безопасно. С его пальцев падают искры, тая у ног в тонкой дымке. В глубине её зрачков мерцание медно-красного пламени, пробудившегося внутри.

Чёрт возьми, он просто хочет, чтобы она была рядом!

– Да.

– Конечно. До вечера.

* * *

Служба похожа на беспокойного зверя, взявшего след добычи.

Кирилл собирает всех в большой переговорной и пытается справиться с наплывом вопросов: что теперь делать, а кто начальник, а вот надо подписать договор… он тонет, не зная, как справиться. А когда достаёт приказ от Николая о собственном назначении как временного руководителя, слышит недовольный ропот: вот ещё, этого не хватало, чтобы во главе стал маг с тенью внутри.

Кирилл коротко прерывает этот гул:

– Может, займётесь делами? Смиритесь, ладно? Это ненадолго.

По крайней мере, так он надеется.

После этого Кирилл собирает патрули и слушает отчёты о поиске Саши.

Кабинет Николая он предпочёл оставить нетронутым до его возвращения, оборудовав одну из комнат для совещаний под рабочее место. Ему нравится гомон открытого офиса с его хаотичной энергией стражей, но сейчас не всё стоит доверять посторонним ушам.

По прозрачной доске летает чёрный маркер, записывая координаты всех печатей, потревоженных за одну ночь. Их оказалось куда больше, чем он думал, да ещё в разных точках Москвы, словно кто-то рассеивал внимание стражей. Кирилл, прикрыв глаза, слушает короткие и чёткие донесения.

Тени уничтожены, ничего не обнаружено.

Кирилл сравнивает результаты анализов магии, предоставленные их лабораторией.

– Кирилл Романович, – в дверях появляется Варя с телефонной трубкой и тревогой во взгляде, – вас просят из Бюро.

Она выглядит будто чуточку неаккуратной. Дело то ли в выбившемся локоне волос, то ли в одной расстёгнутой пуговице на воротнике.

– Удивительно, что так поздно. – На часах уже начало четвёртого. – Принесёшь кофе?

– Уже третья чашка, – мимолётный укор в словах.

– Варя!

– Ох, сейчас сделаю.

Кирилл берёт у неё трубку, приветствуя Аманду. Та щебечет о ничего не значащих мелочах, дождливой осени и полном завале. Где-то в парке снова шалили молодые маги, играясь со стихиями. В итоге вызвали ураган и ливень.

– Аманда, чем я могу помочь? – прерывает поток её слов Кирилл, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

– Ох, что-то я заговорилась…

И вряд ли просто так. Отвлечение внимания для вопроса невзначай – простой, но часто действенный приём. Голос Аманды звучит спокойно, что совсем не нравится Кириллу:

– Мне интересно, куда мог деться Николай, бросив все свои вещи. А с ним пропал один из лекарей!

– Кажется, это вы его арестовали. Я тут при чём? Возможно, ему не понравился сервис.

– Значит, ты понятия не имеешь, где он?

В этот момент личный телефон Кирилла вспыхивает оповещением от Сюзанны: «Николай очнулся, и ему хуже. Ты приедешь с лекарем? Я не знаю, как ему помочь».

– Ни малейшего, – протягивает Кирилл, сгребая со стола документы в рюкзак. Скорей бы закончить этот разговор и спуститься в лабораторию. Кажется, в молчании Аманды укоризненное понимание, но она только вздыхает в трубку:

– Просто… держи меня в курсе, ладно?

– Конечно.

В коридоре он чуть не сталкивается с Варей и стаканчиком горячего кофе, хватая его прямо из её рук с короткой благодарностью. Из распахнутых дверей отделов доносится гомон обсуждений, ненавязчивые касания разных стихий и завихрения теней по углам.

– Где Марк? – Кирилл врывается в лабораторию и шарит взглядом: сейчас здесь пусто и тихо, только несколько лаборантов заняты приготовлением зелий для стражей. Витают причудливые ароматы.

– Я тут. – Из подсобки выглядывает тучный пожилой мужчина с хвостом седых волос и в аккуратном сером костюме. – Что у тебя?

– Нужна помощь Николаю. Срочно.

Тот хмыкает и идёт за ним, размеренно и чётко оставляя распоряжения лаборантам.

Кирилл надеется, что днём московские пробки не такие плотные и им хватит времени домчаться. Он даже не обращает внимания на спидометр, лавируя в потоке машин.

– Дело совсем дерьмо? – роняет Марк, прикуривая самокрутку от маленького огонька в ладони.

– Сам увидишь. И никому ни слова.

– Я не дурак, Кирилл. Я вас знаю обоих уже восемь лет.

Марк был в Службе, когда они туда оба пришли на практику, сначала Николай, потом Кирилл, спустя год. Почти каждая исцелённая рана на его теле – аккуратная работа Марка. И уж если кого-то везти к Николаю, то только его.

* * *

Николай судорожно втягивает воздух в коротких передышках между приступами боли.

В дурманящем густом мареве к нему приходят тени, выжигая ледяными прикосновениями внутренности. Он падает в бездну, полную первозданной тьмы и выхода из неё.