Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

* * *

Николай останавливается на пороге гостиной. Кирилл усаживается прямо на пол у стены, Кристина проходит к Сюзанне и опускается напротив неё перед низким столиком.

На тонком покрывале шафранового цвета разложены перья, сушёные цветы и несколько мисок. Потрескивают травы над огоньком свечи. Шторы плотно закрыты. Сейчас нет места городу, его ярким фонарям или назойливому шуму. Только лёгкая магия ветра, тонкая и невесомая, сплетённая из касаний птичьих перьев и незримых тропинок. В комнате едва-едва ощущается чистота свежего ветерка, напоённого дурманящими и пряными травами со склонов гор.

В простом льняном платье и с распущенными волосами Сюзанна похожа на волшебницу древних времён. Ведьму, заклинающую воздух.

Она молча протягивает Кристине небольшой тамбурин. Мелодичный перезвон наполняет комнату, подчиняясь мелким и чётким движениям женских рук, поднимается к потолку, рассыпается, как горсть медных монет.

Им обеим сейчас не нужны ни слова, ни жесты для понимания друг друга. Под ритм тамбурина воздух легко отзывается, вьётся мелкими завихрениями, колышет ткань платья.

Сюзанна крошит в пустую глиняную миску сухоцветы, связывает перья, неторопливо, одно за другим, негромко напевает себе под нос.

Николаю кажется, что время и пространство будто смазываются. В темноте комнаты не видно ничего другого, только высвечены две женские фигуры, которые соединяют свою магию: юркую, ласковую. И вместо гостиной Сюзанны – будто простор полей под прозрачным рассветом и подсвеченный огнём узор заклинания.

Воздух есть везде, а ветерку нужна лишь маленькая щёлка, чтобы занырнуть в самые потаённые места.

Сюзанна берёт ковшик с молоком и тонкой струйкой наливает в глиняную миску, закручивает водоворотом, перемешивает с тёмными и высушенными цветами. Кристина убыстряет ритм.

Воздух любит музыку – так порой шепчут. И помогает найти потерянное.

Молоко смешивается с алой кровью, когда Сюзанна колет палец заострённым кончиком пера. И тут же поджигает пламенем свечи, нашёптывая что-то.

В комнате резко поднимается ветер, дёргает шторы, продувает до костей. Резче звучит тамбурин, пламя свечи дёргается и гаснет. Кажется, падает горшок с подоконника, разбиваясь на осколки.

Сюзанна резко поднимается и подходит к Кириллу, который тут же вскакивает ей навстречу. Николай замечает, что её глаза закрыты, а пальцы перебирают в воздухе, пока не прикасаются к месту, куда входила тень.

– Я его не вижу, – глухо произносит Сюзанна. – Он заперт. Туда ветру не войти. Но его следы рядом. Стёрты. Скрыты. И ему… тяжело. Тяжело дышать.

Она судорожно втягивает воздух и едва не падает на пол. Кирилл подхватывает её, вопросительно глядя на Кристину. Ветер тут же стихает, умолкает тамбурин.

– Всё в порядке. Она предупреждала, что потом будет спать.

– Я отнесу её в спальню. Значит, искать надо всё-таки около ближайшей печати.

* * *

Кирилл с Кристиной уехали некоторое время назад, убедившись, что Сюзанна спокойно спит, а Николай не собирается снова рухнуть в горячечный бред. Лекарства Марка хорошо помогают против отравления тенями. Но боль время от времени кусает, вгрызается мелкими зубками, заставляет вздрагивать.

Под шуршащий и мерный шум дождя по окнам Николай заваривает кофе покрепче, с бадьяном и щепоткой чёрного перца.

Всё слишком странно.

Похищения обернулись смертью двух студентов из трёх. И жуткими пытками Анны. Пусть Яков сколько угодно недолюбливает Службу, но её показания нужны стражам. Впрочем, всё-таки Яков благоразумен и препятствовать не должен. Придётся, скорее всего, вылезти из уютной квартиры Сюзанны и отправиться в клуб Сары. Кто-то просил о встрече, а она звучала достаточно испуганно по телефону.

Ещё покоя не даёт та лаборатория незадачливого мага крови. Может, тоже ниточка в пустоту, но почему бы не проверить?

Захватив кружку с кофе, Николай идёт к столу, садится на плетёный стул и открывает рабочую почту – спасибо Кириллу, который догадался прихватить из Службы его ноутбук. Сводки прорывов, отчёты о типах теней, протоколы патрулей.

Писем о погибших нет.

Николай сам не замечает, как тянется к пачке сигарет между мисками с орешками и леденцами и закуривает от крохотного огонька на кончике указательного пальца. Огонь оживает в венах – уже хорошо. А вот магия земли едва отзывается.

В дверь яростно звонят.

Перекатывая сигарету во рту, Николай выходит в тёмный и тихий коридор. Защитные заклинания – те, которые он может почувствовать, – не потревожены, значит, пока у гостя нет желания нападать.

В изогнутом дверном глазке стоит Лиза с несколькими коробками пиццы, будто держит в руках пизанскую башню – чертовски ароматную и точно с сыром.

– Хей, вы уснули, что ли? – Судя по движению, которое замечает Николай, она пинает дверь носком тяжёлого ботинка.

Он с неохотой открывает, окидывает взглядом девушку с ног до головы:

– Кто тебе адрес дал?

– Привет. – Она протискивается в прихожую, задевая его слабый огонь хаотичными волнами. На ней узкие чёрные джинсы с порванными коленками и тяжёлая кожаная куртка поверх тонкой футболки. – Кристина не предупредила, что я заеду? А, так вот этот взгляд! Не замечала раньше, а Кристина про него говорила.

– Какой взгляд?

– Будто ты сейчас достанешь инквизиторские штучки-дрючки и устроишь допрос с пристрастием. Расслабься, Кирилл разрешил приехать. Только попросил привезти еды. На всякий случай.

Она без стеснения пихает ему ещё тёплые картонные коробки, которые на всю квартиру пахнут сыром, колбасками и корочкой, и, быстро стянув высокие ботинки и куртку, уверенно направляется вглубь квартиры, бросая на ходу:

– Я всё ещё хочу знать, что с моей сестрой!

– Её здесь нет, они с Кириллом уехали.

Николай аккуратно ставит коробки с пиццей на стол, снова разглядывая Лизу: без тяжёлой куртки она сразу кажется меньше, но её энергия никуда не исчезает. Она как бурлящий поток с яркими брызгами. Или рокочущая горная речка.

И тем удивительнее, когда Николай понимает, что они оба застыли на кухне в полном молчании.

– Может быть, ты хочешь чай? – исключительно вежливо предлагает он, принимая на себя роль хозяина. Он не привык к гостям у себя дома, а уж в чужой квартире тем более.

Зато ему всегда удавались переговоры.

– Я бы предпочла что-нибудь покрепче. – Лиза вскидывает подбородок, но тут же отводит взгляд в сторону. – Но если у вас принято пить чай…

– Разве не я заказывал у тебя коктейль?

– Не-а. Вообще я бы сказала, тебе не помешает хороший лекарь.

– Кстати, мне понравилось. Было крепко. Я про твой «Лонг-Айленд».

– О, спасибо! – Её лицо озаряется радостью.

Николай ухмыляется, отгоняя назойливую боль подальше. Он находит бар в одном из отсеков в шкафу и достаёт бутылку ирландского виски. Всё равно настоек нет. Надо, что ли, предложить Саше пополнить запасы.

Мысль обжигает. Хорошо бы для начала его отыскать.

Тяжёлые гранёные стаканы стучат друг о друга,