Газлайтер. Компиляция. Том 1-41 - Григорий Володин

и пытаюсь прогнать звезды, мелькающие перед глазами. Напоследок Фиросов умудрился-таки крепко по мне съездить. Это его не спасло, но всё же Устранитель себе не изменил и дорого продал победу.

Не таким я представлял свой первый учебный день.

— Смородина… — зову я, безотрывно смотря в небо. Так голова не кружится.

— Да? — доносится робкое.

— Ты еще хочешь быть замом старосты? — спрашиваю.

— Хочу, — через секунду доносится.

— Тогда помоги мне добраться в Кремль. Меня ждут к четырем.

— К четырем? — удивленное. — Но сейчас уже три.

Ох, е… Ну вот. Теперь надо брать себя в перепончатые руки и гнать изо всех сил на церемонию. Времени нет даже на то, чтобы заскочить домой и переодеться. И это притом, что я в грязном и рваном спортивном костюме. Но победителей ведь не судят, верно?

Глава 10

Титул

— Ты не будешь взламывать учителю щиты? — робко спрашивает Екатерина, подходя ближе.

— Нет, и никто не будет, — качаю я головой, с натугой усаживаясь. Сейчас надо собраться с силами и двигаться прочь из леса. Касаюсь здоровой руки вырубленного преподавателя и выкачиваю из него немного энергии. Ему всё равно не нужно, он ведь в отрубе, а на сон много сил не нужно.

Сразу проясняется в глазах, да и головокружение исчезает. Отлично. Я поднимаюсь, немного пошатываясь, но притом ноги уже уверенно стоят на земле. Другим парням также несладко, но никто не при смерти. Все в сознании, пускай и выглядят разбитыми, будто попали под каток. Всё же Фирсов жалел нас при атаках.

Замечаю, как Смородина с искушением в глазах смотрит на Устранителя. Вот она делает к нему несмелый шажок, вот протягивает руку. Наверняка, уже и щупы расчехлила.

«Даже не думай, красавица» — доношу до нее приказ.

Она вздрагивает, но тут же гордо задирает подбородок и отворачивается, словно бы оскорбленная моим недоверием. Я с усмешкой принимаюсь обыскивать учителя. У него должна быть рация или что-то еще. Мобильники в этой глуши не ловят.

А Екатерина пускай не облизывается. Щиты Фирсова останутся нетронутыми. Снести ему ментальную защиту — значит, подставить весь род старика. Конечно, сам я не против был бы разузнать набор техник признанного Устранителя. Но на этой поляне я далеко не единственный телепат. Остальные одногруппники тоже могут подглядеть родовые тайны Фирсовых, за всеми мне не уследить, а с моей стороны будет минимум некрасиво делать секреты учителя общественным достоянием. Про риск для безопасности членов его рода в этом случае я вообще молчу. Старик точно не ожидал, что его отделает восемнадцатилетний пацан. Наверняка, он рассчитывал просто посмотреть, как работает малышня. Что ж, посмотрел, хе. Я же предпочел просто вырубить Фирсова, показав тем самым, что могу разбить и щиты, пока он в бессознанке. Рассчитываю, что учитель оценит свои переломы по достоинству и отдаст мне место старосты.

На поясе Фирсова нахожу рацию, но не успеваю ее включить, как сверху слышится рокот вертолетных лопастей. В небе показывается вертушка с гербом Фиирсовых. Ну наконец! А я всё гадал, когда же дернется группа поддержки. Не мог же Устранитель оставить нас без подстраховки.

Я хватаю Фиросва за плечи и оттаскиваю к опушке. Смородина следует за мной.

— А вы чего встали⁈ Освободите место! — громко кричит Екатерина растерявшимся парням, и близнецы со Стяжковым спешно отбегают к деревьям. Волжанин с Ногайцевым сами уже сообразили.

Надрывно гудя, вертолет приземляется прямо посреди поляны. Наружу выскакивают санитары с носилками и один Целитель. Они грузят спящего Фирсова в вертушку, про нас тоже не забывают. Мы размещаемся в просторной кабине, и санитары принимаются обрабатывать наши царапины. Тем временем Целитель целиком занимается Фирсовым. Работы для лекаря там хватает.

— Куда доставите? — громко спрашиваю я экипаж.

— Перехватывающая стоянка на Тангусском шоссе, — бросает через плечо второй пилот.

Активирую помолвочное кольцо и связываюсь с Леной:

«Лен, я тут немного задержался. Отправь Зубастика на Тангусское шоссе. Там где-то должна быть перехватывающая парковка».

«Ой, Даня! — радуется невеста. — А мы тебя потеряли. Лакомка отправилась одна в Кремль, прихватив с собой твой костюм. Сказала, что „будет ждать мелиндо на месте“».

Умница остроухая! Всё правильно сообразила. Добраться домой я всё равно уже не успеваю.

«Ага, понял».

После разговора с Леной, переключаюсь на Лакомку и подтверждаюсь с ней о встрече в Кремле.

Одногруппники вызванивают своих водителей и велят им приехать на Тангусское шоссе. Через десять минут вертолет прибывает к месту посадки. Я успеваю обтереть влажными салфетками лицо и руки от пыли и грязи. Исцеленный Фирсов уже очнулся. Устранитель прикладывает пакет с сухим льдом к восстановленной челюсти, его бесцветные глаза кипят раздражением, особенно когда смотрят на меня. Я же приветливо улыбаюсь учителю.

Вертолет приземляется, и мы с одногруппниками покидаем кабину. Фирсов, не вставая с носилок, бросает на меня взгляд сквозь дверной проем.

— Филинов, завтра жду тебя в моей усадьбе, — чуть ли не рычит он.

— Зачем это? — удивляюсь, обернувшись.

— Будем составлять учебный план, староста, — Устранитель отворачивается к пилотам. — Полетели уже домой!

Вертолет взмывает обратно в небо. Одногруппники громко радуются и поздравляют друг друга с победой. Даже Волжанин, которому вначале не было никакого дела до места старосты. Даже Стяжков, которого я практически вынудил мне помогать. Всё же долгая и упорная борьба заставила всех ребят проникнуться командным духом. А раз меня всё же назначили старостой, то выходит, мы своего добились.

— Ух, держитесь, красотки на черноморском съезде! — восклицает Павел Митович.

— Чую, что мы там встретим своих жен, братиш! — поддерживает его близнец Глеб.

Смородина тоже тихонько улыбается, но в сторонке, не присоединяясь к остальным. Даже сейчас держится особняком. К этой девушке на козе не подъедешь.

— Данила, — неожиданно обращается она ко мне. — А ты на чем поедешь отсюда? — все оборачиваются на нее, и Екатерина слегка краснеет. — Просто ты единственный не звонил водителю в вертолете, вот мне и стало интересно.

— Какая заботливая Смородина, — фыркает Стяжков, но за неоднозначным комментарием ничего больше не следует, особенно после моего хмурого взгляда в его сторону.

— Я же объяснила, Стяжков, — возмущенно сдвигает брови Екатерина. — Мне просто стало интересно.

— Я полечу на нём, Кать, — киваю в небо.

Ребята задирают головы и тут же инстинктивно вжимают их в