Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

опробовать заряд на заднем дворе, чтобы самолично убедиться, что его ружье будет стрелять человеческими пулями, но, взглянув на маму и Любаню, от своей идеи отказался. У них был такой отрешенно-довольный вид, им хотелось любоваться подольше.

— Какие еще в свете чуда? — спросила мама. Она вдруг осознала, что семья очень давно не собиралась вот так, за столом, с разговорами о житье-бытье.

— Мы в последний день моего пребывания в Одессе отогнали одно морское чудище, — проговорил неистощимый Ким.

И рассказал про Фоп-фолла. Пару раз Рост вмешивался и добавлял существенные, на его взгляд, подробности. Собственно, он об этом уже рассказывал, но сейчас был такой хороший вечер и тема подходящая, поэтому послушали всю историю еще раз. Тем более что, направляемые расспросами мамы, они куда подробнее, чем прежде, описали загипнотизированную толпу на причальной стенке города.

— Никто из них не испытал ничего подобного, что досталось Антону, — заключил Ким.

— Не знаю, — призналась мама, — для анализа этой штуки психотерапевт нужен, и с отменными навыками внушений.

— Думаешь, он разберется? — спросил Рост с сомнением, но и с надеждой.

— Придет время, выясним, — произнесла Любаня. Вот это было дело. Это было правильно.

— Да, пожалуй, выясним, — согласился Ростик. — Если никто не помешает.

— Кто, например? — поинтересовалась мама.

— Вообще-то, — Рост, давно закончив второе, наконец взялся за вожделенный компот, — я имел в виду руководство.

— Стоп, — решил сменить тему Ким. — Тебе же Рымолов нравился.

Тогда Ростик рассказал, как все проходило в Белом доме. Пару раз его рассказ прерывал взрыв хохота, но, в общем, когда все кончилось, стало невесело. Любаня даже заметила:

— Какие-то они у тебя все идиоты.

— Пожалуй, так и есть, — вынужден был признать Рост.

— Только за этот идиотизм, — поддержал друга Ким, — платить придется нам. — Он подумал, допил свой компот. — Да, цена за недомыслие — это непросто.

— Что для вас цена? — вдруг довольно резко отозвалась Любаня. — Настоящую платим мы — матери и жены.

Ростик поправил свечку. Она хоть и была отлита из чистого воска, но почему-то вздумала коптить. При этом он изо всех сил постарался выглядеть беспечным.

— Ну, Любаня, мы же не для любопытства повсюду лезем.

— Он, — мама внимательно смотрела на Ростика, указывая пальцем на отцовскую рацию, которую Ростик в последнее время перетащил в большую комнату, чтобы подслушивать рабочие переговоры ближних к городу патрулей, — мне всегда то же самое говорил.

Да, с мамой было не поспорить. Она всегда все знала не хуже, а может, и лучше.

— Ладно, и для любопытства тоже. Но не только. А чтобы выжить. Чтобы мы все выжили, весь город.

— Мальчик будет, — сказала Любаня, положив руку на свой живот, — я с ума сойду.

Рост рассмеялся ей в тридцать два зуба.

— Ты его только роди, а мама, с тобой на пару, конечно, сделает из него исследователя, охотника, покорителя всех чудес Полдневья, настоящего торговца жизнью.

— Что это значит? — удивилась Любаня, она не слышала этого выражения.

Пришлось объяснить, и с подробностями. Мама подозрительно и чуть устало посмотрела на него, на Кима, снова на него, потом долго и любовно — на Любаню.

— Вы только послушайте этого «торговца жизнью» — «мама сделает»… — передразнила она. — Мы-то сделаем, а ты где будешь?

Вот сейчас его улыбка стала настоящей, без фальши. Он твердо знал, где будет, и это ему, что бы там ни говорили женщины, очень нравилось.

— Где-нибудь в округе. Постараюсь оказаться не очень далеко.

— Так я тебе и поверила, — буркнула Любаня, тем не менее начиная улыбаться ему в ответ. — Наверняка заберешься куда Макар телят не гонял.

Спорить было бы нечестно. Он и сам знал, что она права. Так уж он был устроен, и с этим ничего нельзя было поделать.

Николай БАСОВ

ЗАКОН ВОЕННОГО СЧАСТЬЯ

Часть I

ПРОИГРАННАЯ ВОЙНА

1

Весна должна была вот-вот кончиться. А может, уже и кончилась, Ростик не очень хорошо представлял себе, когда тут, в Водном мире, весна по-настоящему сменяется летом. По схеме, предложенной, кажется, тысячу лет назад, в первую осень после Переноса Боловска в Полдневье, стояло двадцатое мая. Если учесть, что недель в каждом месяце тут было три, завтра возникал последний день мая, а через тройку деньков — условного второго июня — можно будет отметить и день Переноса. Третью годовщину.

Ох-хо, сколько в этом было трудов — в том, чтобы живым и почти нормальным дойти до сегодняшнего дня, сколько смертей своих друзей и подчиненных он видел и сколько смертей еще увидит, прежде чем действительно эту дату сможет встретить?..

Положение у них было скверным. Конечно, за три прошедших года бывали моменты и похуже, но никогда еще так явно он не ощущал, что война проиграна, что самое лучшее, что они могут сделать, — удрать без оглядки. Вот только удирать не получается. И начальство не расположено, да и в самом деле — неясно, что дальше делать, если человечество не сумеет укрепиться тут, на краю безмерного, кажется, торфяника, не сумеет обеспечить себя хотя бы этим топливом.

Но торф — он и есть торф, а проигранная война страшнее любого энергетического голода. Впрочем, это еще предстояло выяснить на совещании, которое торжественно затеял этот… Ростик мысленно выругался, но тут же взял себя в руки.

Его звали Вениамин Лурьевич Каратаев, кстати, тот самый мужичок, которого им чуть было не навязали в начальники, еще когда они открыли Одессу. Плешивый, зачесывающий длинные боковые волосы поперек лысины, чтобы хоть немного прикрыть кожу на макушке, суетливый, с красноватыми, крысиными глазками, пухленький, чрезмерно говорливый. У начальства в таком авторитете, что, когда было решено в начале прошлого лета устроить большую разведку тут, в восьмидесяти километрах от Перевала и в сорока от каменной полки, отходящей от Олимпийской гряды, на единственной в округе скале, возвышающейся на десяток метров над безбрежными болотами, его и сделали главным.

Да таким, что все уже через пару недель чуть не в слезы рыдали… Но для начальства он оставался самым толковым руководителем. Ему приписывались все достижения, он, и только он, якобы обеспечивал все победы, успехи и реальные результаты…

Стоп, подумал Ростик, глядя из бойницы крепости на Скале на болота, на цветущие откосы скального плато, на озера и лужицы, сверкающие ослепительным на солнце блеском под серым небом мира Вечного Полдня. Не стоит так раскисать, не нужно тратить из-за такой ерунды столько нервных клеток. И все-таки… Это была