"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

- Мне выходить?

- Выходить, выходить, - уже тише и даже слегка обиженным тоном пробормотал надзиратель, - посетители к Вам…

Хаимович напрягся, вспоминая свои мысли минувшим вечером. Затем вышел из камеры и зашагал впереди охранника, скрестив руки за спиной.

В комнате для свиданий сидели все трое «людей Ха».

- Альберт Борисович! - Маша кинулась к профессору, когда он вошел.

Мужчина по-отечески обнял ее и подал руку парням.

- Как Вы? – спросил Ёся.

- Нормально... жду, что следователь скажет.

- Что мы можем для Вас сделать? – поинтересовался Андрей.

Профессор задумался и отвел взгляд в сторону:

- Я думаю, что все не так плохо, как кажется. Может, вечером уже буду дома. Хотя если есть хороший знакомый адвокат, лишним не будет…

- Конечно, мы об этом позаботимся, - деловито заверил Иосиф.

- Хотя есть еще кое-что… у меня же собака голодная, киньте ей что-нибудь съедобное через забор.

- Нет проблем, босс, - пообещал Кузнецов.

- Так, ну рассказывайте лучше, что нового на работе?

Они проболтали о делах минут двадцать. Затем вошел надзиратель и сказал, что время для встречи на сегодня истекло. Ребята ушли домой, а профессор вернулся в камеру.

Глава 32. Вечер трудного дня

Альберт Борисович покинул следственный изолятор только вечером третьего дня. Официального обвинения следователь так и не вынес, лишь взял подписку о невыезде. Добравшись до своего коттеджа, профессор увидел, что ворота заперты, следов взлома нет, и немного успокоился. Ученый очень боялся, что пока он находился в камере, полицейские провели обыск в доме. Додж, соскучившийся, но сытый бегал по территории. Увидев хозяина, пес пулей кинулся к нему, измарав всего передними лапами.

- Привет, привет, дружище. Как ты тут один? Скучал? Задержали меня маленько…

Так бы и сидеть Альберту Борисовичу в камере, дожидаясь суда, но следователь намекнул, что за профессора замолвили словечко очень влиятельные люди и попросили выпустить на свободу до официального приговора под подписку о невыезде. Это приятно удивило ученого, однако, в корне ничего не меняло. Перед тем, как отпустить Хаимовича, следователь прямым текстом сказал, что по закону Альберту Борисовичу светит пятнадцать лет лишения свободы за хищения в особо крупных размерах. Действительно, загородная лаборатория обошлась ученому недешево.

Следователь предложил сделку: профессор полностью признаётся во всех обвинениях и получает 5 лет лишения свободы, а через три года при хорошем поведении - условно-досрочное освобождение. Если согласиться, продать дом и вернуть оборудование, тем самым компенсировав убыток государству, то, возможно, получится еще смягчить приговор. Но Альберт Борисович понимал, что признавшись во всем, он поставит крест на карьере, и клеймо вора всегда будет преследовать его. А если отказаться сотрудничать со следствием, то его посадят, а оборудование все равно найдут и конфискуют. Мысли об этом замкнутом круге сдавливали голову Хаимовича как тиски.

Переступив порог, мужчина прислушался. «Тишина… неужели, бродяга уже мертв? Тогда придется изучать развитие вируса только по данным датчиков, а это такая скука», - мелькнуло в голове ученого.

Альберт Борисович обошел все комнаты, гараж и чердак, посмотрел, не спрятаны ли где микрокамеры. Хаимовичу теперь казалось, что за ним следят, паранойя становилось все сильнее. Наконец, убедившись, что «чужих» в доме не было и нет, мужчина открыл секретный люк.

Из подвала не доносилось ни звука. Альберт Борисович осторожно спустился по лестнице. На прозрачных стенах камеры подопытного были видны разводы крови. Из-за них профессор даже не сразу разглядел бродягу. Тот сидел в углу, облокотившись на стенку и опустив голову. Все лицо Фёдора было в крови, правая рука сломана и безжизненно свисала. Пол также был красным.

- Что тут случилось? Боже… видимо он обезумел и бился головой об стены, пытаясь вырваться, - ученому в первый раз вдруг стало действительно жалко своего подопытного. До этого момента он абстрагировался от мыслей, что ставит опыты на живом ни в чем не повинном человеке. Перед ним был как будто обычный лабораторный кролик.

Альберт Борисович присел на корточки напротив тела и прижался лбом к камере, с сожалением думая о провале эксперимента. Хаимович забылся на какое-то мгновение и не заметил, как бродяга открыл глаза. В следующую секунду, яростно крикнув, мужчина кинулся на профессора. Ученый в страхе сжался в комок, не веря, что перегородка удержит этого разъяренного монстра. Раздался громкий глухой удар, брызнула кровь, бродяга ударился лицом и выбил себе несколько зубов, но, не замечая этого, со всей силы начал долбить руками по стенке.

Профессор сам не понял, как отскочил от камеры, попятился спиной, не заметил стул, запнулся, с размаху ударился затылком об пол и потерял сознание. Очнулся он минуты через три. Клетка еще удерживала взбесившегося бродягу, но тот бил по ней с такой злостью, надеясь добраться до своего мучителя, что казалось, еще чуть-чуть - и бокс разлетится. Хаимович пришел в себя, кинулся к аппарату с усыпляющим газом и нажал кнопку, но датчик показал, что газ на исходе и необходимо заменить баллон.

- Проклятье, - выругался Альберт Борисович и бросился к одному из шкафов.

Зараженный буйствовал с удвоенной силой. Профессор с ужасом заметил, что камера дала трещину, еще немного – и бродяга разломает «аквариум». Наконец, ученый заменил баллон и включил аппарат на полную мощность. Усыпляющий газ быстро наполнил камеру, но подопытный не унимался. Снотворное действовало на него слабее, чем на обычных людей.

Один вид зараженного уже вызывал ужас. Его лицо было разбито, кожа местами содрана, половина зубов выбита, глаза заплыли от гематом. Зрачки сильно расширились, а пристальный взгляд пронзал насквозь, как будто кто-то смотрел с того света.

Наконец, газ начал действовать, удары бродяги становились слабее, он упал на одно колено, но еще продолжал стучать. Профессор заметил, что зараженный бьет по камере здоровой и сломанной рукой. Было видно, что у него открытый перелом: кусок кости торчал наружу, кровь бежала из раны, но в состоянии шока мозг инфицированного блокировал сигналы боли. Хаимович решил убить бродягу, как только тот уснет. Руки ученого дрожали, все тело била нервная лихорадка - столько стрессов за несколько дней не прошли бесследно. Но где-то в глубине сознания Альберт Борисович чувствовал, что объект нужно сохранить для дальнейших исследований.

Когда зараженный замер, профессор решился. Одевшись в специальный защитный костюм, Хаимович зашел в камеру через буферную зону. Ученый