Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

От этой картины Штайнберг и Оливия, до этого мило ворковавшие между собой, уставились на меня.

— Не припомню, чтобы я приглашал тебя за свой стол, — выплюнул барон в мою сторону, но я даже ухом не повёл.

— Не помню, чтобы я спрашивал разрешения, — в тон ему отозвался я. Раз уж с нами тут не любезничают, то и я этой ерундой заниматься не собираюсь. — У меня нога болит.

— Да плевать я хотел, что у тебя там болит! — вспылил Штайнберг, и стоящие за его спиной служанки дёрнулись от этого крика, как от пощёчины. — А ну живо встал с моего стула!

— А кто сказал, что это ваш стул? — поинтересовался я, открывая портфель.

— Что⁈

— Ой, прошу прощения, немного ошибся, — тут же поправился я, доставая папку. — Я хотел сказать, что это пока ещё ваш стул. Потому что в скором времени он таковым быть перестанет.

Брошенная мною папка приземлилась перед бароном, едва не сбив со стола блюдце из тонкого фарфора. То жалобно звякнуло и запрыгало на столешнице.

— Раз уж у нас не вышло договориться по-хорошему, будем общаться по–вашему

Глава 12

Их реакции оказались разными. Если барон начал орать на меня, то Оливия повела себя именно так, как я и предполагал, сразу же обратив внимание на папку.

— Да я тебя закопаю, щенок! — рявкнул Штайнберг и резко повернулся к Марине. — Слышь! Девка! Что твой поганый помощник себе позволяет⁈

Марина же выглядела окончательно сбитой с толку. В таком состоянии от неё пользы сейчас ноль. Уж очень выбила её из колеи встреча с этой блондинкой. А значит, всё придётся сделать мне.

— Явно меньше, чем тот, кто решил, что обман государства сойдёт ему с рук, — заметил я спокойным голосом. — Или что? Думали, что о вашей сделке никто не узнает?

И в этот момент случилось именно то, на что я и рассчитывал. Сидящая сбоку от барона Оливия повернула голову и посмотрела на Штайнберга.

— Григорий, о чём он говорит?

О да, деточка. Я чувствую это. Легкую, едва заметную неуверенность, что прорывается наружу сквозь бьющее фонтаном чувство собственного превосходства. На моём лице появилась лёгкая, но очень довольная улыбка.

— О, надо же, вы даже собственному адвокату ничего не сказали о своём мошенничестве.

— Без понятия, о чём ты, — раздражённо фыркнул барон и посмотрел на Марину. — Твой дерьмовый помощник всегда себя так ведет или ты просто не способна…

— Что она может, а что не может, сейчас не важно, — без какого-либо пиетета перебил я его. — Важно следующее. Вы, ваше благородие, поступали весьма хитрым способом. Вам прекрасно известно, что принадлежащая графу Ростовцеву фирма скупает недвижимость в районе города, где находится принадлежащий вам жилой квартал. Точно так же, как мне известно, что некая компания подала заявку на покупку ваших зданий. Я и моя начальница, — указал на стоящую рядом Марину, — покопались в заявках на приобретение. Вот ведь какая удивительная вещь. Заявка на покупку начнет действовать ровно через три с половиной недели. Как раз после того, как пройдет срок подачи ходатайства от нашей клиентки.

Да. Я не мог ощущать эмоции Штейнберга. Но появившаяся на его лице злая гримаса сказала мне более чем достаточно. Что, урод, мы ведь правы, ведь так? Теперь осталось использовать небольшую хитрость, для того чтобы подтвердить дальнейшую догадку.

— Может быть, перед тем, как я продолжу, мы останемся одни? — спросил я, ладонью указав на стоящих за спиной барона тихих служанок.

Штайнберг посмотрел на меня так, как если бы рассматривал мерзкую жвачку, прилипшую к ботинку. Ничего, меня такими взглядами не напугаешь. Давай лучше посмотрим, прав ли я… хех. Так и знал.

С недовольной мордой барон взмахнул рукой, и служанки тотчас же испарились, поспешив исчезнуть в доме.

— А вот теперь, думаю, мы можем поговорить в деталях, — продолжил я. — Фирма, которой вы собираетесь продать свои дома, появилась всего шесть месяцев назад. Как раз тогда, когда вы начали выселять жителей. До этого о ней никто и никогда не слышал…

— Такие фирмы появляются каждый день, — фыркнул Штайнберг, и сидящая рядом с ним Оливия тут же поспешила вставить свои пять копеек.

— Барон прав. Это ничего не значит…

— Это. Значит. Всё, — чеканя каждое слово произнёс я. — Вы использовали ту же самую схему, какую применяли в течение последних семи с половиной лет при продаже принадлежащей вашему роду недвижимости. Создаёте фиктивную компанию и заключаете с ней мнимую сделку о продаже своего имущества за копейки по проведенной заранее предварительной, но не соответствующей действительности оценке. После чего эта самая фирма-помойка берёт кредит на «восстановительные работы», которые на самом деле совсем не нужны. Мало того, что с этой подставной продажей вы просто гоняете деньги с одного принадлежащего вам счёта на другой, так ещё и кладете в карман большую часть прибыли от столь необходимого, по вашим словам, но абсолютно не требующегося в реальности ремонта. А потом эта же фирма продаёт объект тем, кто на самом деле готов заплатить хорошие деньги. После чего через три с половиной месяца компания объявляет себя банкротом, что исключает для неё, то есть для вас необходимость выплаты взятых у государства денег. Вроде так? Я нигде не ошибся?

Лицо Штейнберга пошло пятнами. Что ещё меня порадовало, так это выражение лица блондинки. Его адвокат, хоть и пыталась всеми силами сохранить лицо, явно не понимала, что именно происходит. Нет. Даже не так. Она начала понимать, что её клиент явно не стал рассказывать ей всего. Да только не владела всей информацией, чтобы быстро принять решение.

Боже, как же часто это происходит. Почему люди не доверяют своим адвокатам?

— Бред! — тут же заявила Оливия, стараясь сохранить хорошую мину. — Вы серьёзно думаете, что это сработает в суде? Всё, что у вас есть, это не более, чем косвенные улики и предположения…

И она была права. Мы не сможем это доказать. То есть даже не так. Мы не сможем доказать причастность самого Штейнберга к этому делу. Оливия правильно заметила — ничего кроме косвенных улик и