Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Евгений это знал. Более того, он рассчитывал на это. Это не означало, будто он ждал, что за него сделают всю работу. Нет. Он готов был пахать на износ. Вольскому он тоже не соврал. Просто начальник его отдела не допускал его до хоть сколько-то серьезных дел. У него и так имелось кому поручить самые важные задачи, что, в конечном итоге, оставляло Розену лишь банальную возню с бумажками. И эту работу Евгений выполнял великолепно. Всегда точно вовремя и без ошибок.

Но ничего более серьёзного ему просто не давали, хотя он и просил.

А он хотел. Многие посмотрели бы на него с удивлением. Зачем четвёртый сын барона Розена пошел работать обычным младшим помощником? Да всё, что ему нужно было сделать — спокойно закончить учёбу, даже не напрягаясь с практикой. При деньгах его семьи подобные траты никто даже и не заметил. А после, одно лишь слово его отца и Евгений получил бы место в любой фирме. Ладно, практически в любой. Да, что там. Он мог бы занять место руководителя в одной из компаний своего отца. Конечно же, четвёртое место в линии наследования означало, что Евгений вряд ли когда-нибудь получит титул своего отца. Но, всё-таки…

Проблема заключалась в том, что отец ради него пальцем о палец не ударит.

На самом деле всё было даже ещё смешнее. Евгений понятия не имел о том, кто его настоящий отец. Он был бастардом. После очередной ссоры со своим мужем, его дура мамаша нагуляла ублюдочка на стороне. И не с каким-нибудь аристократом, нет. С поганым простолюдином!

Как же был зол барон, когда узнал обо всём. Зная его горячий и вспыльчивый характер, Евгений вообще удивлялся, что остался жив до сих пор. Скорее всего дело в том, что мамаша скрывала беременность до последнего, а когда стало уже слишком поздно, окружающие начали считать, что ребёнок от её законного супруга.

Хотя, всё равно, барон мог заставить её и аборт сделать, а остальным заявить, что, мол, произошёл выкидыш. Вот такая вот оказия. Но, каким-то чудом, Евгению повезло. Ему позволили родится. И даже наградили аристократической фамилией. Да только, что толку? «Семья» всё равно всё знала. И относились к нему, как к ущербному. Как… как к поганому безродному простолюдину!

Одна только мысль об этом заставляла Евгения дрожать от злости.

Предложение Алексея Вольского, с которым он познакомился на одном из приёмов своего отца, показалось ему достаточно хорошей идеей. Если он сможет попасть, а затем и подняться в одной из самых престижных фирм столицы, да и всей Империи, то, может быть, его названный отец начнёт хоть чуть-чуть его уважать. Хотя бы немного. И перестанет считать каким-то неполноценным уродцем.

Единственное, что просил в ответ за эту возможность Вольский — была преданность. Полная, бескомпромиссная и абсолютная. И Евгений готов был дать её ему.

Оставалось лишь выполнить то, что нужно. Избавиться от других «конкурентов» и стать единственным, кто получит место.

* * *

Две недели с момента закрытия нашего с Мариной дела пронеслись чертовски быстро. Настолько, что пролетающие дни буквально сплелись для меня в одно сплошное полотно.

Хотелось бы сказать, что после этого на нас обрушились лавры и всеобщее восхваление… но нет. Всё, что на меня обрушилось — килотонны бумажной работы. Видимо, тот факт, что активного дела у нас не было, сподвиг остальных на то, чтобы завалить несчастных младших помощников работой. И, нет. Я не жалуюсь. Это было ожидаемо. Кому ещё, как не нам заниматься обычной бюрократической рутиной? И не важно, что из-за нагромождений папок с документами я дальше стола ничего не видел.

Короче, я почти на две недели прописался в общей зоне за своим столом, в ожидании того, что Марина получит новое дело. К сожалению, особо надеяться на это смысла не было. Подобные бесплатные дела попадали в фирму, в среднем, раз в месяц. Дадут и дадут. А до тех пор я занимался тем, что подтягивал собственные образовательные пробелы, засиживаясь ночами и в свободное время за учебниками. Заодно накладывал полученную информацию на уже имеющиеся навыки.

А ещё задумался о том, чтобы позаботится об улучшении кое-каких других навыков.

То нападение, каким-бы странным и непонятным для меня образом оно не закончилось, натолкнуло на кое-какие не самые веселые мысли. Если ребята Даумова снова придут по мою душу, то хотелось бы уметь лучше защитить себя. А-то тактика «дать по яйцам и дёру», которая очень хорошо работала и частенько спасала меня в этом мире, слишком уж… ситуативна.

В общем я начал искать тренировочный зал. Не спортивный, а именно тот где люди концентрировались именно на том, чтобы причинять друг-другу бо-бо. Потому, что больше я не хочу оказываться в подобных ситуациях. Да и собственное тело запускать нельзя было. Поиски оказались не такими уж и долгими. Достаточно оказалось порыскать на карте в смартфоне, благо здесь эти технологии не так уж и отличались от того, к чему я привык.

В итоге нужное мне место нашлось примерно в двадцати-двадцати пяти минутах ходьбы от нашего нового с Ксюшей дома.

Выбранный мною зал встретил привычными для такого места запахами пота и глухими звуками ударов. Несколько отдельных зон для спаррингов. Секция с тренажерами и беговыми дорожками. Но самый сок — эмоции. Находящийся внутри народ буквально фонил сдерживаемой агрессией и какой-то суровой, похожей на отточенное лезвие ножа, решительностью. Сразу видно, сюда они ходят не баклуши бить. Ну, то есть, и это тоже, но в первую очередь не поэтому.

Я спросил у одного из ребят у входа, с кем поговорить и тот послал меня к какому-то Руслану. Нашёл я его довольно быстро. Парень под два метра ростом и раза в полтора шире меня в плечах стоял рядом с рингом, где сейчас в спарринге сцепились двое парней.

— … следи за его левой рукой! — рявкнул он, но предупреждение запоздало всего на пару мгновений. Один из ребят на арене пропустил резкий выпад слева прямо в челюсть и тут же плюхнулся на пол. — Да, чтобы тебя, Глеб! Я же сказал следить за его левой!

— Я и следил! — сипло отозвался поверженный на пол боец.

— Если бы следил, то не вытирал бы сейчас своей мордой пол, — хмыкнул здоровяк. — Ладно, идите передохните. Через пять минут по новой.

Улучив момент, я подошёл к нему.

— Ты