Газлайтер - Григорий Володин

плечи. А Волжанин так вообще не стесняется нырнуть за ближайший припаркованный фургон. Зубастик с радостным клацаньем челюстей приземляется рядом, скребя по асфальту длинными когтями. Одногруппники решают не лишним отойти назад на пять шагов. Я, наоборот, подхожу к своему зверю и одним прыжком взбираюсь на чешуйчатую спину ближе к основанию шеи, где поуже бока. Крепко стискиваю ногами туловище и махаю ученикам.

— Увидимся на занятиях!

По моему ментальному приказу Зубастик взмывает в небо, и я сильнее напрягаю бедра, чтобы встречный ветер не сдул меня со звериной спины. Летим в сторону города. В самый центр не будем углубляться, Зубастику не стоит соваться дальше Садового, а то силовики, чего доброго, еще врубят ПВО.

Современные высотки проносятся под моими ногами. Когда уже возникает знакомая старая постройка центра, велю Зубастику приземлиться на небольшой площади возле станции метро. На глазах ошеломленных прохожих спрыгиваю с дракончика и хлопаю ладонью по опущенной зеленой морде.

— Молодец! А теперь лети домой! Пока голуби не заняли твою жердочку! — усмехаясь, поддразниваю крылатого.

— Кла-кла! — с угрозой щелкает челюстями Зубастик, показывая, что он сделает с этими самыми голубями, если пернатые вконец оборзеют.

Взметнувшись в небо, дракончик торопится в усадьбу охранять свое гнездо от армии сизых «курлыков». Я же, выйдя на тротуар, ищу глазами автобусную остановку. До Кремля отсюда минут десять на общественном транспорте, так что успеваю, пускай и впритык.

— Это Данила! Папа, это, правда, Данила! Я не обозналась! — звонкий бодрый голос Маши Морозовой ни с чем не спутать.

— Остановись! — раздается властный мужской голос.

Возле бордюра, взвизгнув покрышками, тормозит «Чайка». Последняя модель, судя по круглым светодиодным фарам заключенным в квадратную решетку радиатора. В опущенных окнах пассажирского салона сияет нежное личико Маши. Напротив него громоздится суровое бородатое лицо князя Морозова. У Маши глаза аж горят от любопытства, ей не терпится осыпать меня вопросами, но как воспитанная барышня она уступает слово отцу.

— Данила, ты чего здесь забыл? — князь хмуро оглядывает мой потрепанный спортивный костюм. — У тебя же сейчас награждение. Мы как раз на него и едем.

— Ваше Сиятельство, как только я поймаю подходящую маршрутку, то тоже поеду в Кремль, — отвечаю с вежливой улыбкой. — Замечу, что ваше присутствие на церемонии — большая честь для меня.

Лицо князя становится еще строже, брови сгущаются как тучи, видимо, обозначая задумчивость.

— Садись с той стороны, — через секунду бросает Морозов и поднимает затонированное стекло.

Уговаривать меня не требуется. Быстро огибаю кузов и, открыв дверь со стороны проезжей части, заваливаюсь внутрь. В просторном лимузине также сидят, помимо князя с Машей, его супруга и трое сыновей со спутницами. Вернее, только двое княжичей едут с женами, а самый младший, по-видимому, сопровождает Машу. Я присаживаюсь на свободное место справа от княжны. Все с любопытством разглядывают мою «боевую униформу».

— Ваши Сиятельства, — без капли стеснения я улыбаюсь семейству Морозовых. — Благодарю за место в карете.

— Данила, не томи! — не выдерживает Маша, легонько взяв меня за руку и тут же отпустив. — Рассказывай, что же случилось? Почему ты весь на спорте?

Пока машина приближается к Кремлю, я успеваю кратко пересказать сегодняшний день. Услышав о Фирсове, Морозовы сразу понимающе кивают.

— Фирсов такой жук, — хмыкает старший княжич. — Многие в Академии от него натерпелись. Кто попадал к нему на факультатив по психологии противника, потом кости собрать не мог.

О, значит, Фирсов еще умудряется вести дополнительные занятия у студентов других факультетов. Наш Устранитель прямо на расхват.

— Но ты сумел его вырубить, Данила, — замечает князь. — Это похвально.

— Только бы тебе приодеться, — замечает Маша, грустно посмотрев на мой костюм.

— Я над этим работаю, — улыбаюсь.

Наконец прибываем на набережную. Лимузин въезжает в Боровицкие ворота и паркуется у крыльца Большого Кремлевского дворца. Вместе с семейством Морозовых покидаю машину и направляюсь к парадном входу. Редкие гости, поднимающиеся по ступенькам, с неодобрением поглядывают на меня. Большинство приглашенных уже, должно быть, собралось в Георгиевском зале.

— Простите, господин, вы не могли бы назваться? — выросший передо мной церемониймейстер загораживает крыльцо.

— Данила Вещий-Филинов, — показываю два перстня. Надо бы выковать из них один, да и заодно придумать новый герб, а то вместе с помолвочным кольцом многовато на пальцах побрякушек. — Моя невеста прибыла раньше меня с запасной одеждой. Не могли бы вы проводить к ней?

— О, конечно, Ваше Сиятельство! Прошу за мной! — церемониймейстер почтительно склоняется, разворачивается и ведет меня через служебный вход в одно из подсобных помещений. — Сюда, Ваше Сиятельство!

Я так и не поправляю его обращение ко мне. Сейчас не до протокола.

— Мелиндо! Одевайся скорее! — с облегчением улыбается Лакомка, встречая меня в кладовой. Рассматривать невесту некогда — я сразу беру из ее рук чехол с костюмом, но краем глаза замечаю, что принарядилась она на славу. Белоснежное платье как влитое облегает ее фигуру, а сплетенные в косу золотые волосы перекинуты на грудь.

Церемониймейстер остается в коридоре, Лакомка закрывает дверь с внутренней стороны. Но только я расстегиваю молнию на чехле, как на всё здание гремят торжественные фанфары. Такие включают при выходе награждаемых. Следующие фанфары уже будут означать появление Царя.

— Значит, не успел переодеться, — со вздохом я застегиваю обратно молнию. — Пойдем на награждение, дорогая.

— Ты и так у меня красавец, — Лакомка с улыбкой берет меня за подставленный локоть.

Мы выходим из кладовой и спешным шагом минуем церемониймейстера.

— Подождите! Ваше Сиятельство, вы же не переоделись! — догоняет нас он.

Опять этот чудик неправильно меня называет.

— Я не успел, — отвечаю, не останавливаясь. — Сейчас же выйдет Царь. А, как я понимаю, нужно быть на месте до его прихода. Правильно же?

— Да, но… — церемониймейстера зависает, остановившись. Затем всё же догоняет со словами. — Идите за мной.

Вслед на ним мы пересекаем пару витков коридоров, затем входим через двустворчатые двери в роскошный зал в белой цветовой гамме. Лакомка, отпустив меня, присоединяется к толпе затихших зрителей. Ну а я встаю в строй награждаемых — ближе к ошеломленным гостям, которые и слова сказать не могут. Владислав Владимирович в первом ряду сохраняет невозмутимое выражение лица.

Тишина длится недолго. Снова запели фанфары и оркестр заиграл гимн. В зал входит Царь и начинается награждение. Один за другим