Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Венинг едва не на цыпочках подбежал к жене, схватил её за руку.

— Дорогая, с вами всё в порядке? Он вас не обидел?

— Господин Соло вёл себя достойно, — герцогиня приподняла подбородок. — В отличие от вас, сударь. То, что вы сейчас продемонстрировали...

— Я беспокоился.

— Беспокоиться надо было, когда устраивал всю эту хрень, — держась за щеку, сказал я. — Пустил в дом кумовьёв, а теперь кричит о беспокойстве...

Ландскнехты прижали меня лицом к стене, завели руки за спину и связали тонкой верёвкой, от чего запястья сразу начали затекать. Подошёл Хадамар. Он постоял, глядя на меня искоса.

— Врезать бы тебе.

Я промолчал. Можно было сказать: врежь, в чём проблема? Но вдруг действительно врежет? А мне и так сегодня досталось сверх меры. Хадамар расценил моё молчание как трусость и усмехнулся:

— Ты спрашивал, зачем мы это придумали? Да ни зачем. Думаешь, мне эта хрень нужна? Или ему? — капитан кивнул на Венинга, суетящегося возле жены. — Забава... Какая, к чертям, забава? Это Архитектон, его идея. А мне плевать на тебя. Больно ты нужен. Но Архитектон захотел поиграть, даже сценарий с нарочным прислал, что и как делать. А нам что, мы люди подневольные. Так что мы за тобой с Вилле-де-пойса следим. Не знали, как подобраться, на что развести. Сначала Руди подослали, думали, ты его отметелишь. Мы бы тебя тут же и прибрали. Потом Венинг сам на тебя наехал, да тут старуха вступилась. Ладно хоть маг подвернулся, случайно, а то уж и не знали, что делать.

— Вот, значит, как. Архитектон...

— Ты сам виноват, Соло. Нельзя таким людям отказывать, — Хадамар вздохнул и добавил твёрже. — Нельзя.

Глава 19

Меня и клирика вывели из дома и под пристальными взглядами кумовьёв посадили в ландо, вернее, посадили только меня, клирика привязали к запяткам. Хадамар сел рядом со мной, положенец с женой напротив. Всё правильно, оставлять Герду в усадьбе, полной людоедов, было бы верхом глупости. Позади встали колонной два десятка ландскнехтов во главе с Руди. Лупоглазого осторожно извлекли из кустов и положили на газон. Он медленно приподнял руку, будто приветствуя всех — стало быть, жив, чертяка.

Прежде чем кучер дёрнул поводья, подошёл шаман и, тыча в меня пальцем, сказал:

— Ты говорил — нам. Отдай.

Я поёжился. Вроде бы знал, что кумовьям меня не отдадут, однако мурашки по спине побежали, а кожу на скулах стянуло так, что рот исказило готической гримасой. Клирик за спиной тихонечко заскулил, и Руди отвесил ему подзатыльник, заставляя заткнуться.

— Планы поменялись, — стараясь говорить спокойно, ответил Венинг. — Здесь есть несколько тел, можете забрать их, — и махнул кучеру. — Трогай, милейший.

Шаман ухватился за дверцу кареты, впившись когтями в полированное дерево, и, продолжая кивать в мою сторону, повторил более настойчиво:

— Ты говорил — нам. Отдай!

Кумовья, до того стоявшие россыпью вдоль здания, начали окружать карету. У кого-то в руках мелькнули топоры, у кого-то копья. Ландскнехты вынуждены были наставить на них пики, Руди перехватил фламберг обеими руками, но кумовьёв это не остановило. Их было больше, и они намеревались взять меня, чего бы им это ни стоило. Двое настолько близко придвинулись к ландо, что даже Хадамар потянулся за мечом.

— Он нужен Архитектону, — глядя в глаза шаману, медленно проговорил Венинг. — Ты пойдёшь против Архитектона?

Имя моего бывшего товарища по охоте за жабами произвело на кумовьёв отрезвляющее действие. Готовые вот-вот ринуться в драку, они послушно отступили.

— Архитектон — хозяин. Кумовья послушны хозяину, — ответил шаман. — Мы заберём тех, кто умер, и того, кто не может ходить сам, — он указал на Лупоглазого.

Венинг кивнул, соглашаясь.

— Дак мой человек, — прохрипел Хадамар.

Венинг похлопал его по руке, мол, не дёргайся, живее будем, а шаман изобразил подобие улыбки, от которой покоробило всех, и поставил точку в дискуссии:

— Он наш.

Кучер дёрнул вожжи, и карета тронулась. Я посмотрел на дом: разбитые окна, смятые кусты. Раздался крик Лупоглазого, сначала удивлённый, потом полный боли и ужаса. Хадамар втянул голову в плечи и забубнил какую-то бравую военную песенку, а я подумал: неужели все эти потери стоят того спектакля, который разыграл Венинг ради Архитектона?

Когда мы въехали в крепость, я увидел длинную вереницу виселиц. Двадцать, может быть, двадцать пять — и ни одной свободной. На первой висел Сизый Рафаэль. Вот ещё одно недоразумение разыгранного положенцем сценария. Спрашивается: этого-то за что? Он же вроде на одной стороне с Венингом. Или это только мне так представили, а на самом деле — очередная жертва придуманного заговора?

Лицо мага вытянулось и посинело, полностью оправдывая его прозвище, язык вывалился изо рта. Какой он у него длинный. Герда отвернулась и прикрыла глаза веером, как будто это могло оставить Рафаэля в списке живых, а Венинг наоборот уставился на него с любопытством.

— Говорят, душа повешенного мага не отходит далеко, — задумчиво проговорил положенец. — Она защищает место, где погибло тело. И чем выше уровень мага, тем выше защита. Будь у меня возможность, я бы всех магов развесил по периметру крепости.

— Эльзу повесь, — предложил я. — Вот уж всем ведьмам ведьма. Её одной хватит.

Услышав имя подруги, Герда выглянула из-за веера.

— Это жестокие слова, господин Соло, — проговорила она.

— Ага, а повесить бедного Рафаэля — обалдеть какая гуманность. Или скормить кумовьям раненного ландскнехта, да? — я толкнул в бок Хадамара.

Капитан не ответил, только нахмурился. Ему не нравилось то, как обошёлся с его бойцом положенец. И Руди тоже не нравилось. Он шёл сбоку от кареты, опустив голову, и пыхтел, как паровоз.

— Этот несчастный, — вздохнул Венинг, видимо, имея в виду Лупоглазого, — необходимая плата за твою жизнь, Соло, так что твой сарказм абсолютно неуместен.

— Какая ещё плата? — хмыкнул я. — Именем Архитектона ты мог даже трупы им не отдавать. Они на Архипку молятся, в жопу ему заглядывают. Пардон за моветон, мадам, — извинился я перед Гердой. — Я вообще не понимаю, как ты додумался этих тварей в свой дом впустить! Им место на пороге в свинарнике, а ты их на газон под розовые кусты. Тебе ландскнехтов не хватало? У Хадамара их четыре сотни. Впрочем, уже триста девяносто девять.

Венинг