Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Мунго прикрыл рану на боку пленника мокрой тряпицей и с явной неохотой выпрямился.

– Настойка вереска с полынью – хорошее средство для усиления живучести всех тканей на теле человека.

– Из этого можно сделать вывод, что перед нами всё-таки человек, – оскалился Скелли, прерывая лекаря, а Тивану показалось, что он просто-напросто заткнул ему рот. – Что удалось выяснить? – Этот вопрос уже относился к мрачно молчащим виггерам.

– Мы ждём толмачиху, – откашлялся Гийс. – Их язык нам не разобрать. – Он осёкся.

– Вон того зовут Бивой, – кивнул Мунго. – При большом желании кое-что понять можно.

– Но у него такого желания нет. – Гийс выглядел бледным и злым. Тиван хотел бы рассмеяться, однако не мог позволить себе подобной роскоши.

– Зато есть у нас, я надеюсь. – Скелли осторожно приблизился к пленнику и позволил костлявым пальцам коснуться дрожащего от холода тела. – Так ты – Бивой?

– Аз Бивой, княжечи… Ай токи несрок Бивой животу долеч… – И дальше последовала длинная и совершенно неразборчивая тирада.

– Про живот я, кажется, понял, – усмехнулся Скелли, поднимая палец и призывая говорящего замолчать. – Надеюсь, ваша толмачиха сможет больше. Тиван, позволь мне полюбопытствовать, почему мы проморгали появление такого скопища народу у нас под носом?

– Потому что дозорные обязанности с мергов сняли ещё позапрошлой зимой.

– Но ты ведь опытный военачальник и наверняка не торопился сложить с себя такие важные полномочия. Я неправ?

– На последнем, то есть на прошлом совете присутствующий здесь Гийс вытребовал оставшихся у меня людей себе. – Тиван пожал плечами. – Надеюсь, его объяснение толмача не потребует…

Жестоко, подумал он, но справедливо. Пусть мальчишка держит ответ. Непонятно, правда, перед кем, но зато урок ему будет хороший.

– Если вы заметили, – умело сдерживая ярость, заговорил Гийс, – они в большинстве своем передвигаются верхом, а потому превосходят лесных дикарей в скорости. Их выступление оказалось быстрым и потому неожиданным.

– Выступление откуда? – уточнил Скелли. – Из Пограничья?

– Вполне возможно.

– Правильно ли я тебя услышал, маго Гийс? Ты считаешь, что они – союзники шеважа?

– Этого я не говорил.

– Но ты говорил про Пограничье.

– Я сказал «вполне возможно». Потому что есть еще один путь, почти свободный от непролазного снега.

– И это…

– Вдоль Бехемы, разумеется. Снег там тает, не успев выпасть. Полоска берега всегда остается почти совсем чистой.

– Мне казалось, зимой она покрыта льдом. Для лошадей это ещё хуже снега.

– Лёд есть, но он довольно тонкий, а земля там мягкая, так что под копытами лошадей он легко крошится, – пришел на помощь врагу Тиван. – Мне этот путь кажется более оправданным, нежели через лес. Другое дело, что теперь это не имеет большого значения.

– Имеет, – мягко возразил Скелли. – Потому что мне именно хотелось разобраться, причастны ли ко всему этому шеважа. Если никто не видел, как они выдвигаются из Пограничья, есть надежда, что за их внезапным появлением не стоит коварство дикарей.

– Какая разница, один большой враг перед нами или два поменьше? – подал голос молчавший до сих пор Акир.

– Время, мой друг, – вздохнул Скелли. – Время. Придётся ли нам биться со всеми разом или по очереди, вот в чём вопрос. Ты бы что предпочёл?

Он смотрел на Акира выжидательно, и палачу пришлось отвечать.

– По очереди всё сподручнее.

– Вот и мне всегда так казалось. – Он подошёл к Мунго и некоторое время рассматривал раненого. – Значит, по-твоему, он выживет?

– Как ни странно, у него всё быстро заживает. Даже слишком. Мне никогда ничего подобного не приходилось видеть.

– Очень хорошо. Вот и ещё одна тема для разговора с ними. – Он понизил голос. – Так, выходит, вереск и полынь? Ты знаешь рецепт?

– Не совсем. Я знаю, что эту настойку когда-то умели делать, но не знаю точно, как.

– Выясни. Потому что мне тоже нравится то, что я вижу. – Скелли кивнул на залитый кровью бок и перевёл взгляд на лицо раненого, чья бледность уже сменилась чем-то вроде румянца. – В долгу не останусь.

Мунго молча поклонился.

От Тивана не утаилось выражение не то досады, не то брезгливости, искривившее при этом его полные губы. Похоже, лекарь тоже не питает тёплых чувств к писарю. Тогда зачем же он его спас от отравления? Не мог поступить иначе? Едва ли Мунго могло от Скелли что-нибудь понадобиться. Он не играет в игры с титулами, знает своё место и неплохо справляется с возложенными обязанностями. Его познания в лекарственных средствах, похоже, обширны, он не нуждается в деньгах или в крове над головой. Разве что семьи у него до сих пор нет и не предвидится. Видать, на нём и закончится род легендарного силача, борца и строителя Мали, возведённого в культ многими его последователями, исповедующими как идею созидания, так и разрушения. Интересно… В этом ведь тоже что-то есть. Воины, те же борцы, заняты тем, что уничтожают врага, тогда как строители, напротив, дают жизнь своим новым сооружениям. Вероятно, если к Мунго присмотреться повнимательнее, в нём можно обнаружить не только дар спасать людей и всяких паучьих отродий…

Скелли исчез так же внезапно, как и появился. Увидев, вероятно, всё, что хотел, он ни с кем не попрощался, лишь бросил взгляд на второго пленника, шмыгнул за порог и растворился в тоскующей снаружи темноте.

Тиван расстегнул ворот – жаровня исправно делала своё дело, так что в помещении стало почти тепло.

Некоторое время все хранили настороженное молчание, будто ждали, что писарь вот-вот спохватится и вернётся.

– Я пойду на стену, – первым нарушил тишину Гийс. – Пошлите за мной, когда пожалует наша неторопливая толмачиха. Тиван, вы остаётесь тут?

– Пожалуй, что да. Если что-нибудь произойдет, полагаю, мы узнаем это одновременно.

Гийс кивнул, давая понять, что оценил намёк ехидного противника, и последовал за Скелли.

Тэвил, как же ему надоел этот Тиван! Ещё в бытность фултумом он присматривался к надменным повадкам старика и мечтал когда-нибудь избавить замок от его присутствия. Однажды он даже обмолвился об этом отцу, однако Демвер лишь по обыкновению рявкнул, чтобы Гийс знал своё место, и отправился на ристалище учить уму-разуму любимых новобранцев. Отца не стало, но в отношении Тивана ничего не изменилось. Даже Скелли, которому он недавно излил душу, остался явно глух к его доводам. Тивана, как оказалось, все недолюбливали, но ценили. За опыт и былые заслуги. Как будто догадывались, что предстоит скорая встреча с новым врагом, и он пригодится больше, нежели Гийс с его юношеской дерзостью, не всегда подкреплённой здравым смыслом. Но ведь если во всём руководствоваться здравым смыслом, никогда не проделаешь такого быстрого и почти отвесного пути, какой проделал он,