За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Где ты раньше был, Кен? — грустно спросила Драгана. — А мы вот этот момент совершенно проморгали. Свалили всё на Кису, и она там столько наворотила, что сейчас непонятно, как это разгребать.

— Все школы княжества — это не мой масштаб, конечно, но что касается нашего семейства, то мы будем воспитывать верных подданных княжества, это я тебе твёрдо обещаю.

— Умеешь ты убеждать, — усмехнулась она. — Ладно, мы посмотрим, что можно сделать. Несколько участков под застройку у княжества действительно имеются. Мы их планировали продать по конкурсу, но в принципе, твои планы выглядят интереснее, чем очередной торговый центр. Но до разговора с Яромиром я тебе ничего не могу обещать, так что отложим пока этот вопрос.

Мы помолчали, уделяя внимание чаю — действительно превосходному. Вообще, чай успешно возделывали и в южных княжествах, но действительно хорошие сорта везли от ханьцев, и стоили они немало. Пили сейчас мы как раз такой.

— Кстати, кананитяне действительно влезли в Приказ дел духовных? — вспомнил я. — Или ты их просто к слову упомянула?

— Действительно влезли, и хорошо там потоптались, — с отвращением сказала Драгана. — Они работали вместе с Кисой, консультировали её, разрабатывали учебные программы. Опыт у них богатый.

— Зеппер фактически признался, что всю эту интригу затеяло Общества Симона Кананита.

— Если бы они в самом деле были такими вездесущими, какими пытаются себя представить, то давно бы уже правили миром, — презрительно фыркнула Драгана. — У них, конечно, бывают успехи, но человеческое общество слишком инертно, чтобы кучка попов могла его куда-то направить, тем более, действуя тайно. Нет, затеял всё это Твердислав Владимирский, отец Воислава. Кананитяне влезли позже, уже при Воиславе. Они финансировали этот заговор в обмен на обещание восстановить церкви в Пскове и открыть христианские школы в городах княжества. К сожалению, документов нет, и подходящих свидетелей тоже нет. То есть, подходящих для съезда князей — таких, которым князья могли бы поверить. Так что Воислава прижать не получится, к сожалению.

— А смысл его прижимать? — скептически хмыкнул я. — Прижмёшь этого, появится другой. Проблема была не в нём, а в том, что у него нашлись союзники в княжестве. Если бы Греки вместе с Кисой не стали ему служить, ничего бы он не сделал.

— В общем-то, ты правильно рассуждаешь, Кен, — кивнула она. — Главной проблемой была измена людей, которые имели слишком большое влияние в княжестве. Яромир поклялся, что больше такого безобразия не допустит. Отдел Курта Гессена будет преобразован в департамент и получит дополнительные полномочия.

— Здесь главное не переборщить, — осторожно намекнул я, слегка встревожившись — нам в княжестве ещё только чекистов не хватало.

— Яромир не переборщит, не беспокойся, — усмехнулась Драгана. — И Курта он без присмотра не оставит. Или ты за себя волнуешься?

— А с чего мне за себя волноваться? — я равнодушно пожал плечами. — Мы к людям Гессена вполне лояльно относимся. Они у нас на предприятиях работают, мы им никаких препон не ставим. Мы их, конечно, не во все подразделения допускаем, но в принципе, каких-то особых секретов у нас нет.

— А тот случай, когда возле крыльца отдела Гессена из машины выкинули мешок с его человеком? — она посмотрела на меня с иронией.

— Ну, пытаться внедрить шпиона в наше поместье — это и в самом деле наглость, не находишь? Мы с юмором отнеслись к его попытке установить подслушивающие артефакты при строительстве поместья, но он что-то совсем намёка не понял. Пришлось объяснить вот так, попонятнее.

— Да, понятно объяснили, — засмеялась Драгана. — Курт просто не разобрался, что ваше поместье, по сути, является родовым. Так-то он знает, что за родами в родовых поместьях шпионить бесполезно, а тут его смутило, что вы формально не род, а дворянское семейство.

— И как дворянские семейства относятся к тому, что Гессен так плотно за ними следит?

— А они не знают. А ты никому не скажешь, верно?

— Не скажу, — со вздохом согласился я. — И как же он Греков-то проворонил?

— А они, как и вы, за собой следить не позволяли. Их же Киса полностью прикрывала, помнишь? За Высшими вообще шпионить практически невозможно, а у Кисы, как я подозреваю, был очень непростой дар, и возможно, даже не один.

— Дар? — не понял я.

— Дар Силы, — объяснила она.

— Он же в храме Аспектов даётся, — удивился я. — Если заключаешь брак с благословения Силы.

— Что за глупости? — удивилась в ответ Драгана. — Откуда ты вообще это взял? Уж от кого-кого, но от тебя я не ожидала такое услышать.

— Тогда я совсем не понимаю, что такое дар Силы, — развёл я руками. — Объясни, пожалуйста.

— Странно, почему тебе до сих пор никто этого не объяснил, — с недоумением заметила она.

А мне почему-то совсем не странно. Сколько я себя помню, любое объяснение, даже самое простое, всегда приходилось буквально выцарапывать. А уж когда речь заходит о Силе, все разговоры вообще немедленно заканчиваются.

— По правде говоря, я выразилась не совсем правильно, — продолжала Драгана. — В храме Аспектов действительно получают дары. Но это совсем ерундовые дары, их и дарами-то трудно назвать.

Я только вытаращился на неё в изумлении. Это сродство с Силой — ерундовый дар?

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать, — засмеялась она. — Для вас сродство с Силой было просто потрясающим даром, и для семнадцатилетних школьников это действительно что-то невероятное. Но для Владеющих он уже выглядит совсем иначе — сродство с Силой автоматически получают все Высшие, и даже некоторые Старшие. Поэтому многие даже не считают его настоящим даром.

— Тогда что такое настоящие дары Силы?

— Например, то, что ты получил в Нижнем мире.

— А что я там получил? — тупо переспросил я, и Драгана зашлась в хохоте.

— Это очаровательно, — наконец сказала она, утирая слёзы. — Я бы даже подумала, что ты так шутишь, но ты ведь и в самом деле не понял.

— Я в самом деле не понял, — отозвался я, чувствуя себя слегка задетым. — Ты можешь нормально объяснить?

— Делать нечего, придётся объяснять, — смешливо фыркнула она. — А то ты так и будешь людей веселить. Вот давай представим мир-плоскость, на которой живут плоские существа. Не просто плоские, а двумерные, у которых третье измерение равно нулю, просто отсутствует. И если мы поднимаемся над этим миром на сколь угодно малую высоту, мы его покидаем. Уходим из этого мира вообще. Представил?

— Ну, представил, — кивнул я.

— А теперь скажи — может такое существо увидеть что-то в третьем измерении?

— Полагаю, что не может, — осторожно ответил я, предчувствуя