Физрук: на своей волне 6 - Валерий Александрович Гуров

которое во время моего захвата уже начало хрустеть, но так и не получило никаких реальных повреждений, со злостью посмотрел на меня. Во взгляде читалась обида, смешанная с уязвлённым самолюбием.

Я в ответ лишь подмигнул ему и тут же перевёл взгляд на его напарника, Бориса Игоревича, как теперь стало понятно.

— Боря, я правильно понимаю: вы сюда пришли за Иосифом Львовичем? — спросил я.

Затем посмотрел на математичку и коротко обозначил приветствие. Повторю её вполне можно было понять. Она мать, её сына обижают, а любая мать в такой ситуации готова рвать и метать. Так что совершенно неудивительно, что она воспользовалась возможностью и позвала быков, которых любезно предоставил её новоявленный жених.

И всё же мне хотелось верить, что удастся донести и до этих быков, и до самой математички новые вводные. Те, которые у меня сформировались после разговора с географом.

— Так, дамы и господа. Я предлагаю прямо сейчас зайти в квартиру и спокойно… — я намеренно сделал паузу и чётко выделил это слово, — спокойно урегулировать вопрос, возникший с нашим Иосифом Львовичем. Спокойно. Если вам всё понятно и вы согласны, то добро пожаловать. Заходите внутрь.

Я был более чем уверен, что разговор у нас вполне мог сложиться нормально. Но было одно «но». Математичка, судя по всему, давно точила зуб на географа и становиться спокойной явно не собиралась. Это стало понятно уже через несколько секунд — ровно в тот момент, когда женщина отреагировала на моё предложение.

— Да я его своими же руками замочу! — взвизгнула она, резко подаваясь вперёд. — Владимир Петрович, я не знаю, что ты сейчас тут делаешь, но отойди с моей дороги немедленно!

Голос у неё сорвался, стал резким и визгливым. Лицо перекосило, а движения стали рваными и нервными.

— Придержи свою женщину, — холодно обратился я к Боре, даже не глядя в сторону математички.

Тот отреагировал сразу. Шагнул ближе и попытался взять её за локоть, стараясь удержать хоть как-то. Попытка была честной, но, увы, бесполезной. Математичка дёрнулась, вырвалась и продолжила рваться вперёд, ведя себя максимально агрессивно и совершенно не контролируя себя.

За её спиной стоял сын. Пацан держал на поводке моего Рекса, сжимая ремешок и смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. Он явно боялся криков, напряжения, и того, что всё это разворачивается прямо здесь, у него на глазах.

Вообще, такое случается нередко. Стоит человеку внезапно почувствовать за собой власть — пусть даже не свою личную, а чужую, заимствованную, — и у него напрочь срывает крышу. Похоже, наша математичка как раз была из тех людей, с кем это происходило особенно быстро.

Математичка тут же сорвалась на крик. Она начала голосить, что прямо сейчас позвонит Але Крещённому. Истерично размахивала рукой с телефоном, словно это весомый аргумент.

— Альберт обещал мне разобраться с этим вопросом и уж точно не при помощи разговоров! — верещала она.

Я прекрасно понимал, что рвать на британский флаг Глобуса этим двоим я не дам. Ни при каких обстоятельствах. Но в то же время я ясно осознавал что в том состоянии, в котором сейчас находилась математичка, слушать она меня не станет. Не важно, что именно я скажу и какие слова подберу. Она уже перешла ту грань, за которой слышат только себя.

Двое людей Али тоже были не в лучшем положении. Было видно, что они опасаются своего босса. И опасаются серьёзно. Крещёный вполне мог вставить им пистонов за то, что задание не выполнено. А задание, в их понимании, было предельно простым и прямолинейным.

В итоге ситуация в тамбуре начала накаляться очень быстро. Диалог, который я рассчитывал провести, так и не состоялся. Его просто не дали начать.

Мои собеседники оказались к разговору не готовы. Они решили действовать напрямую. Просто пройти через меня, попасть в квартиру и добраться до Глобуса по принципу: вижу цель — не вижу препятствий.

Не обращая на меня внимания, Ванёк, которому я уже заламывал руку, двинулся резко, рассчитывая на массу и напор.

Я тут же выставил руку, перегораживая проход, и не дал ему сделать ни шага дальше.

— Я повторю: пока ты не выдохнешь, ты совершенно точно никуда дальше не пройдёшь, — отрезал я.

Ванек ответил мне тяжёлым, злым взглядом. Этот бык явно решил снова полезть в драку. Он резко дёрнулся и даже попытался выбить мою руку, которая стояла перед ним, как шлагбаум, перекрывая проход в квартиру.

Я почувствовал, как внутри меня всё собралась в одну точку. Кулак сжался сам собой. Я уже был готов подкрепить свои слова крайне весомым аргументом и окончательно объяснить Ваньку, что дальше он не пройдёт.

Но в этот самый момент раздался глухой удар.

Бум!

Звук был короткий, плотный, и я даже не сразу понял, что произошло. А потом увидел, как Ванёк медленно оседает. Сначала у него подкосились ноги, потом он просто сполз по стене и рухнул на пол, уже без сознания.

Почти одновременно раздался окрик:

— За ВДВ!

Я обернулся. Географ стоял в нескольких шагах от обездвиженного, всё ещё с поднятой рукой. В руке он сжимал бутылку самогона. Именно ею он и приложил человека Али.

К слову, бутылка не разлетелась на осколки. Стекло выдержало. И это, пожалуй, было к лучшему — только осколков и лужи самогона мне здесь сейчас не хватало.

Математичка увидела всё это своими глазами и тут же заверещала. Громко, пронзительно, как резаная. В её крике уже не было угроз, теперь в нем был только страх и истерика.

Борис среагировал иначе. Он мгновенно напрягся и потянулся к поясу. Движение было слишком знакомым. Судя по всему, там у него был пистолет.

Я снова попытался остановить его словами.

— Не надо этого делать, — коротко предупредил его я.

Но, увы, Борис меня в этот раз попросту не услышал. Он продолжил вытаскивать пистолет, действуя уже на автомате. Времени на разговоры больше не было.

Мне ничего не оставалось, кроме как коротко ударить его локтем прямо в висок. Удар был резкий, на близкой дистанции. Надо отдать ему должное — мужик оказался достаточно подготовленным. Он заметил движение и даже попытался его заблокировать, сместив голову и подставив плечо.

— Убью нахер… — зашипел Борис сквозь зубы.

Он всё-таки вытащил ствол и уже начал переводить его в рабочее положение, собираясь перейти от слов к делу и открыть огонь.

Я понял, что сейчас начинается совсем другая драка. И вряд ли она закончится хоть чем-то хорошим для кого бы то ни было.

Однако именно в этот момент вмешался Рекс.