Тот еще тролль - Адель Гельт

Этот был нормальный дворянин: одаренный. Даже один из перстней, тоже принятых мной за бижутерию, оказался настоящим — кольцом наследника. В остальном же…

Знаете, бывают такие люди: одаренные с самого рождения. Необязательно волшебники — музыканты, художники, спортсмены…

Вру, не бывают. Почти всякий талант — это пара процентов наследственности и почти сто — упорной работы над собой и навыком. Этот, безымянный Кандалинцев, был почти как те, только наоборот — магически одаренный, он прошел обе инициации, положенные местным магам… И все.

Я пригляделся к эфирным потокам, рассмотрел внимательно ауру. Мощный источник энергии, широкий пробой с удивительно четкими краями и чудовищно простая структура личной силы. Знаете, что такое может означать?

И может, и означает одно — ленив-с! Не учился, не развивался, не пускал свой навык в ход, или пускал, но так редко, что я не мог сейчас даже понять — какого тот свойства?

— Ты кто таков-то? — спросил я, дождавшись, пока визг прервется хоть на секунду. — Что за дар?

Дворянин оказался одарен. Мобильным телефоном — схватился именно за связной амулет.

— Сейчас! Пехота рода! Через пять минут! — визгун принялся набирать какой-то номер, не внесенный отчего-то в запоминальник телефона.

Э нет. Тут нам такого не надо — особенно, вблизи дружественного заведения. Спалят ведь и скажут потом, будто так и росло… Сервитут!

Поэтому телефон вдруг поломался — совсем сам выпав из руки скандалиста, да угодив в подлые объятия асфальта.

— Мужик, — нарочно обострил я. — Попустись!

— Я дворянин! — да чего он все время визжит-то? Хоть бы наорал нормальным голосом, раз так не терпится… — Мой род получил жалованную грамоту…

— Да знаю я твой род, чоты-чоты, — лениво обронил я. — Вы же прибыльщики. Откупщики. Кандолинцев, ле, ля, ли…

Оставалась некоторая опасность того, что в этом мире и его истории семейство сие было, например, военной аристократией. Или магической. Или, на худой конец, научной!

Опасность миновала: зрачки аристократа расширила режущая глаза правда, тонкогубый рот раззявил крик. Я оказался прав.

— Я! Тебя! Вызываю! — заорал дворянчик. — Прямо тут! Насмерть! На белом оружии!

Да перестаньте, драки я не боюсь — помните же. То, что вместо кулаков в дело пойдет острое железо — невелика проблема. Дело было в ином.

— Я, так-то, не дворянин, — пожал я плечами. — И вообще, тут сервитут или где? В юридике своей понты колоти. Если батя не заругает, — я обидно кивнул на наследное кольцо.

— Тогда никакой дуэли, быдло! — наследник Кандолинцевых почти успокоился: вместо того, чтобы визжать, принялся цедить сквозь зубы. — Ты смерд. Никто. Пыль под подошвами моих сапог! Заколю как свинью! — на сцену явилась шпага.

Охране резко стало скучно. Одно дело — игнорировать истеричного слабосилка, другое — впрягаться против аристократа, да еще — на стороне мутноватого нелюдя…

— Че ты несешь? — удивился я. — Ты свинью собрался колоть или где? Чем? Этим? — в голосе моем звучало вековое презрение мужика, живущего с земли, к глупым забавам владетельских сынков.

— Это шпага! — Кандолинцев вновь сорвался на визг… А нам только того и надо было. Ничего, будет тебе сейчас урок сценического фехтования.

Что ж ты медленный-то какой!

Я даже не колдовал: против такого, извините, поединщика вполне хватит природных рефлексов и силы даже тщедушного Ваниного тела!

Дождался, пока шпага — на самом деле, узкий и длинный меч, а не парадная ковырялка — поднимется параллельно земле, и пойдет острием выше. Не знаю, кто дурака учил и зачем, но хотя бы основы в наследника вбили: сикст, она же — шестая позиция, основная в боевой стойке… почти.

Положил ладонь на лезвие плашмя и осторожно, почти бережно, отвел вправо и вниз. Тут же типичная ошибка — пока острие не вышло из четвертей, попытаться нанести укол.

Выпад! Дворянчик провалился вперед.

Дальше — без затей, просто кулаком… Ага, тем самым. Правая рука, тяжелая печатка!

Этот отшатнулся — одной рукой схватился за разбитый нос, посмотрел неверяще. Замахнулся шпагой — по простому, будто палкой. Ой, дурак…

На-ка вот тебе двоечку! Ну, вы помните. Печень, голова…

Хрен завял, листва опала.

— Зови лепилу, — попросил я стража, переступая едва дышащее тело. — Счет — клану Желтой Горы. Претензии — туда же. Пойду, что ли, поем.

Сзади донесся топот: это набегал ко всему опоздавший герой и урук Зая Зая.

Глава 22

Некроманты из троллей оказались так себе. Очень сильно так себе, если вы понимаете, о чем это я.

— А я думал, что шаманизм и некромантия — одно и то же, — жаловался я духу эльфийского государя. — Энергетика!

Мы сидели на крыше моего старого дачного дома — того, что о трех поверхах — и смотрели вниз: там, внизу, копошились утренние жители. Начинался новый день — и для дормитория «Сон Ильича», и вообще, для всех обитателей Тверди, оказавшихся на одном со мной меридиане.

Сидел, конечно, я один — ушастый призрак предпочитал невесомо парить.

— С одной стороны ты, потомок, прав, — задумчиво согласился дохлый владыка. — С другой — не совсем.

— Диалектика, — вздохнул я. — То так, да не так, и как всегда!

— Методика схожая, — продолжил эльф. — Обращение к тем, кто когда-то жил, а теперь — не живет. Но это только нижний мир.

— Верхний мир, — возразил я, — доступен пяти процентам шаманов. От силы — семи. Я проверял! Значит, оставшиеся девяносто, скажем, три — натурально, некроманты!

— Из них хозяева мертвых, как из лембаса — наконечник стрелы, — не согласился дух. — Хотя в чем-то ты прав… Когда эти твои приемные дети, — полупрозрачная длань простерлась в сторону стоянки тролльего пополнения, — стучат в бубны, даже я испытываю некое волнение. Будто поблизости стихийно проклюнулся некрос. Не до конца, будто чего-то боится…

— Печаль еще в том, — настроение мое упало еще на пару пунктов — из примерно двенадцати, — что даже своего невеликого дара они опасаются! И духов, даже не лоа, а так…

— Ну, бояться мертвых… Так принято, понимаешь? — призрак смотрел на меня ехидно. — Это ты у нас такой, своеобычный.

— А Зая Зая? — вспомнил я. — А Гвоздь?

— Гвоздь твой — снага, — парировал эльф. — Он бы и рад испугаться, да не успевает!

— Наиль не тупой, — обиделся я за подопечного. — Он просто думает медленно!

— Вот я и говорю, — гнул свою линию Гил, — не успевает. Что же до белого урука…

— А, и так понятно, — махнул я рукой. — Блин, что же делать?

— Не совсем понимаю, — удивился эльфийский владыка. — Зачем тебе столько некросов? Ты ведь понимаешь, что твой план… Даже если бы тот удался, внимание Особых