Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

до неузнаваемости хранитель и рыдающий молодой мужчина вроде бы находились в метре друг от друга, но многие прекрасно понимали, что расстояние между отцом и сыном сейчас гораздо больше, чем можно себе представить.

Лазаревы не могли поверить в то, что видели. Они боялись сдвинуться с места, чтобы не сделать хуже, но первым по какой-то причине пришел в себя архидемон Жестокости.

— Ребенок, не получивший тепла, — тихо и многозначительно пробормотал Ас-Ннай, погружаясь в собственные мысли, — сожжет себя дотла, чтобы получить его.

— Дядя Зиул, о чем вы? — с раскрасневшимися веками осведомилась Лика, не сводя взора с избитого отца и рыдающего брата.

— О многом, дитя, — выдохнул тяжело инфериец, мягко поглаживая племянницу по голове. — О многом.

— Дядя Зиул, что… что нам делать? — шепотом вопросил Рас, с расширившимися глазами.

— Ждать, мой маленький мозговитый альв, и…

Ас-Ннай резко умолк, а лицо его вновь погрустнело. Из стана княгинь внезапно отделилась тёмная фигура, которая едва передвигала ногами. Алиша и Марриуз тотчас попыталась помочь ей, но Бездна лишь отрицательно покачала головой и продолжила путь. Хранитель весьма осторожно принял сидячее положение и с печалью посмотрел на приближающуюся жену, но ответ их сына не заставил себя долго ждать.

— Не подходи, — горько сглотнул Влад, исподлобья взглянув на мать. — Не доводи до греха.

Вот только голос его звучал необычайно растеряно и неуверенно.

— Прости, сынок, — едва слышно обронила Бездна страшно истощенным тоном, делая робкий шаг вперед. — Я знаю, что это не поможет… но перед тем, как умру… я хотела бы рассказать тебе обо всём… Будь добр, выслушай меня хотя перед смертью и…

Увы, но силы покинули женщину в трёх шагах от намеченной цели. Тело её вздрогнуло, пошатнулось, а после почти бессознательная та упала прямо в сторону Влада.

— ИНАРЭ…

— МАМА ИНАРЭ…

* * *

— ИНАРЭ…

— МАМА ИНАРЭ…

Я не хотел ловить её. Абсолютно не хотел. Но завидев падающую тень в сознании что-то зашелестело, и я расставил руки почти рефлекторно. Оказалось, что тело женщины весило легче перышка, так что страшная худоба и смертельно бледный цвет кожи являлись меньшими из зол.

Перепуганные Лазаревы ломанулись к нам со всех сторон, и я невольно отвлёкся на их приближение, а секунду спустя осознал, что её ладонь чуть приподнялась и коснулась моей щеки.

— Тёплый… — сдавленно просипела она, заглядывая мне в глаза, а душе что-то сжалось прозвучавших слов. — Такой же тёплый… как и тогда, когда я взяла тебя впервые на руки… Прости нас, мой милый… Я знаю, что это невозможно, но всё равно… прости.

Какого хе…

Из глотки уже норовил вырваться весьма красноречивый ответ, но, увы, сделать этого у меня не вышло — она потеряла сознание прямо на руках.

Вот только когда её пальцы коснулись моей щеки приставучий шепот Опустошителя стал сходить на нет и в глубине сознания я ощутил необъяснимое чувство расслабления и потустороннего единения с самим собой.

— Влад, — тихо окликнула меня одна из княгинь, формируя из магии Жизни самую настоящую целебную купель. — Клади Инарэ аккуратно сюда.

Практически моментально за её исцеление взялась сразу троица магинь — Эмиссар, Лика и та самая неизвестная мне княгиня. Все Лазаревы носились вокруг с озабоченными лицами, то и дело косясь на меня, на неё и на окровавленного хранителя.

Сделав несколько шагов прочь, за их работой я стал наблюдать с отстраненным и хмурым видом. Лишь в последний момент я заметил силуэт Фьётры, которая с нежностью прильнула к моему боку, и которую я крепко прижал к себе, но вана отчего-то с печалью в глазах наблюдала за происходящим.

Мы стояли в полнейшей тишине и понимали друг друга без слов.

— Тебе… легче? — вдруг с трепетом вопросила она, поднимая на меня растерянные глаза.

— Если только… совсем немного, — честно признался я, разглядывая окровавленную правую руку.

— Они… они не плохие, Ранкар, — робко добавила бывшая валькирия.

— Я никогда не смогу их простить, — сдавлено просипел я.

— Тебе и не надо их прощать, — с любовью отметила северянка, глядя на меня. — Тебе нужно выслушать их. Поверь, любимый, станет гораздо легче. Я знаю это. У меня есть семья. Есть те, кто заботились обо мне и оберегали. Отец, матушки и брат. К тому же отныне ты моя семья. И я не хочу, чтобы обида, гнев и злоба поглотили тебя. Я не хочу, чтобы ты потерял себя. Молю, Ранкар, сделай это ради меня. Если ты так хочешь вернуть им долг за моё спасение, то выслушай их. Просто выслушай…

Слова. Обычные слова. Однако сколько любви было вложено в них. Рядом с Дурёхой вся боль, ярость и отчаяние отступали прочь, а затем я вновь как можно крепче прижал воительницу к себе, потому как до сих пор не верил, что она жива.

— Я… я похоронил тебя, — пробормотали мои дрожащие губы, а горле вновь образовался горький ком. — В Инферно…

— В мире демонов? — удивлению девушки не было предела, а затем у неё на губах расцвела нежная улыбка. — Надеюсь, ты выбрал хорошее место?

— Смеешься надо мной? — неуверенно усмехнулся. — Или же…

Если честно, то находясь в объятиях валькирии я вовсе позабыл обо всём, что творилось вокруг. Так что испуганный возглас той самой неизвестной княгини-целительницы заставил меня осечься.

— Захар, всё очень плохо, — выпалила удрученно та, поднимая на хранителя глаза. — Без Лислины тут…

Протест сработал как нельзя вовремя и чужеродное прибытие я ощутил за секунду до того, как княгиня начала говорить.

— Мы уже здесь!

Тусклая бирюзовая вспышка и рядом с Лазаревыми материализовался хранитель Орсилая на пару с высокой светловолосой блондинкой, от которой дыхнуло настолько мощной стихией Жизни, что я невольно опешил и нахмурился. Причем моё напряжение не укрылось от ваны.

— Виктория говорила о ней — это богиня Жизни Лислина из соседнего мироздания, — тихо подсказала мне Фьётра, кладя руку мне на щеку. — Она жена хранителя Орсилая. Она не враг, расслабься.

На протяжении несколько минут божество пыталась что-то сделать и хоть как-то помочь ей, но судя по мрачнеющему лицо всё выходило из рук вон плохо.

— Зеантар, мои силы на Земле ограничены, — быстро отрапортовала небожительница, разочаровано качай головой. — Инарэ необходимо срочно доставить к нам… — на следующих словах та вдруг замешкалась и скорбно оглядела всех Лазаревых разом. — Боюсь, ей осталось совсем немного. Пара дней, а может и того меньше. На большее я просто не сподоблюсь.

После произнесенной речи унылая атмосфера полностью поглотила всех Лазаревых разом, а Фьётра от волнения прижала ладонь ко рту.

— Она… она показалась мне мудрой и доброй, — негромко изрекла Дурёха. — Дала