Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1 - Шуан Мэйхуа

Возмущенный таким поведением, И Чан пнул ногой дверь и, раздраженно толкнув Му Яна в спину, сказал:

– Не хочешь помогать – хорошо. Сиди взаперти. Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

Жалкие попытки И Чана сдвинуть демона с места не имели успеха. Му Ян сделал всего один шаг в сторону, и И Чан, не ожидавший такого движения, чуть не потерял равновесие. Однако Му Ян мгновенно схватил его за шиворот, не давая мальчику упасть на землю и ушибиться.

Взяв оставшиеся украшения, Му Ян бросил:

– Все у вас, людей, сводится к деньгам и каким-то глупым приметам. Как будто заняться больше нечем.

Он пошел вперед, а Ши Тао и И Чан остались стоять позади него. Демон остановился и раздраженно добавил:

– Что стоите? Не вы хотели делом заняться?

Они молча обменялись взглядами и, схватив украшения, поспешили следом.

Глава 12. Пауки венчают бабочку

Звезды сошлись, и наступило благоприятное время для бракосочетания. По древним обычаям молодожены совершают три поклона. Первый поклон – небу и земле, чтобы закрепить новый брачный союз на небесах и в мире смертных. Второй поклон – родителям в знак почтительности и уважения к предкам. Третий поклон – супруги кланяются друг другу, обещая жить в гармонии и равенстве.

Ю Хуан впервые увидела своего мужа через полупрозрачную свадебную вуаль, украшенную дорогим бисером. Плечи Чэнь Кэ были широкими, но не такими, как у ее братьев. Его длинные волосы, собранные в высокий хвост, блистали рыжеватым оттенком, напоминающим мех лисицы. У него были четко выраженные черты лица и выразительные глаза нежно-медового цвета, хотя взгляд был холодным и напоминал Ю Хуан застывшую смолу хвои. Когда янтарные капли стекают по коре дерева, они оставляют красивые следы, но, если на их пути оказывается насекомое, смола медленно, но неумолимо поглощает его, и оно уже не сможет выбраться из этой ловушки. И, хотя смола сохраняет красоту, она застывает, превращая пойманное насекомое в украшение, покоящееся в вечном сне. От этой мысли по спине Ю Хуан пробежала холодная дрожь, и она невольно опустила глаза.

Он был красив и молод. Небеса явно не обделили его внешностью и физическими данными. Второй наследный принц Шанцианя, богатый и завидный жених, теперь стал зятем императора, забрав в свои владения любимую и единственную дочь Сына Неба. Главное, чтобы у молодого господина было мягкое сердце, остальное не так важно.

Напоследок утонув в объятиях отца, она распустила служанок, оставив подле себя лишь Ли Фэн, готовую служить и сопровождать ее даже после замужества.

Стол, накрытый в огромном зале, изобиловал яствами. Столица праздновала вместе с императорской семьей замужество принцессы Ю Хуан, покидающей отчий дом. Пока одни поднимали тосты за здравие, Ю Хуан садилась в свадебный паланкин.

Ю Байху отдал приказ, и стража, облаченная в императорские доспехи, выстроилась в ровные шеренги. Их острые мечи и копья сверкали на солнце, а ветер развевал высоко поднятые флаги. Высшие чины, евнухи и служащие в императорском дворе слуги сложили руки и склонили головы, выказав свое почтение и уважение.

Чэнь Кэ, взобравшись в седло, сложил ладони и выказал благодарность и уважение императорской семье. Подъехав ближе к свадебному паланкину, он спросил:

– У моей госпожи есть пожелания? – Голос его был спокойным и приятным на слух. Ю Хуан ответила ему:

– Я бы хотела навестить могилу матушки, пока мы не покинули столицу.

– Как пожелает моя госпожа.

Семья Хань и семья Сяо также остались на празднестве. Северные границы Биянья находились дальше, чем Гунхуа. На самом деле каждой семье, как семье Чэнь, так и семье Хань, нужно было пересечь владения Сяо Фуцяна, прежде чем вернуться в свои земли. Чтобы избежать конфликтов по пути, они старались двигаться по заранее согласованным маршрутам. У Сяо Фуцяна не было сына, поэтому он первым отправился в путь, чтобы его армия оставалась под контролем мужчины, а не двух слабых женщин, ничего не смыслящих в управлении государством и армией. Возможно, Цзюнь-ван Сяо Фуцян – плохой правитель, но уставшие от бедности люди растерзают его жену, возомнившую себя правительницей. Когда церемония подошла к концу, кони тронулись и отправились в путь.

Императорская усыпальница находилась на вершине горы. Лестничные ступени, ведущие в императорский склеп, были усыпаны опавшими листьями красного клена, сверкающими, словно капли крови на золотистой ткани. Ю Хуан, чей свадебный наряд сливался с пейзажем, медленно поднималась по ступеням.

Холодные солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви деревьев, вырисовывали серые тени, словно прутья железной клетки, сковывая огненную птицу феникс на свадебном платье императорской дочери.

Порывы пронизывающего ветра бережно подбадривали, но одновременно предостерегали ее. Воспоминания о счастливых днях сменялись туманными образами неизвестного будущего.

Ю Хуан подняла голову. Ясное солнце тотчас ослепило ее, она встретилась взглядом с золотистыми вершинами деревьев, над которыми в успокаивающей синеве неба непринужденно плыли пушистые облака. Опустив голову, она с тяжелым сердцем переступила порог храма, где, обретя покой в мире вечных снов, спала ее матушка. Стены усыпальницы украшали древние фрески и искусная резьба. Запах ладана создавал атмосферу умиротворения. В узких проходах, напоминающих лабиринты, можно было легко потеряться. Темные коридоры освещали высокие канделябры, отбрасывающие мерцающий свет на холодные стены. Блуждающие тени встречали грозные фигуры каменных львов-фу[70] с вьющейся гривой и распахнутой пастью, из которой торчали острые клыки. Вошедший должен был относиться к умершему с почтением.

Сопровождающая Ю Хуан служанка передала своей госпоже спелые фрукты и овощи для подношений. Сам гроб, усыпанный драгоценными камнями, сверкал в тусклом свете свечей, а в серебряной вазе, натертой до блеска, отразился красный подвенечный наряд девушки. На лице юной госпожи промелькнула улыбка. Несмотря на поступок ее матери, после ее смерти император не переставал ее любить и благоволил ей за то, что она подарила ему двух наследников и дочь. За этим местом всегда приглядывали, очищая от пыли и паутины, не позволяя времени коснуться священного уголка. Но в вазе для подношений паук-альбинос с черными, как бусины, глазками медленно заматывал пойманную им пеструю бабочку в свою паутину. Ю Хуан стряхнула паука и, наполнив вазу, зажгла палочку для благовоний. Она вдохнула аромат сандалового дерева, в ее глазах отразился свет медленно угасающей красной звезды.

– Матушка…

Девушка опустилась на колени, сжимая шелковую надгробную накидку дрожащими пальцами. Слезы покатились по ее щекам, стекая по подбородку. Стены усыпальницы хранили множество недосказанных слов: признания в любви императора к любимой наложнице, полные ненависти оскорбления второго сына, душевные терзания старшего.

Ее