Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

являлись претендентами. В принципе – минимальное число, при котором торги вообще могут состояться. Василия приятно удивили и даже шокировали предлагаемые вероятным победителем условия, он даже сам себе не поверил и трижды пересчитывал, отчего чуть было не опоздал к участию. Но – успел озвучить свои условия, невероятно выгодные, по мнению самого Пряхина. Поднялась суета, оказалось, что основной конкурент уже покинул зал, заранее уверенный в своей победе, оставив в зале заместителя, не имеющего права самостоятельных решений в части изменения условий. Хоть проводивший торги чиновник и старался затянуть процесс, но слишком рано покинувший зал господин вернуться не успел, и контракт достался удивлённому, шокированному и неимоверно удивлённому Василию Пряхину, который только неделю как перешёл в первую гильдию, заявив капитал, превышающий минимальную планку в двести тысяч[1] ровно на четверть, то есть – двести пятьдесят.

Вася, как он сам признал, впал в эйфорию и не то, что проигнорировал, а попросту не заметил намёков о том, что от контракта стоило бы отказаться под благовидным предлогом. Даже когда ему обещали покрыть неизбежный штраф и компенсировать беспокойство.

А потом, буквально через три дня, появился приятель, с которым у Васи с самого детства была странная дружба, густо замешанная на вечном соревновании между собой во всём. Случайно проезжал мимо и выразил желание поздравить друга детства с новым статусом и, в качестве подарка, помочь с оформлением документов. При этом уверял, что тоже вскоре будет заявляться на первую гильдию.

– Я тогда ещё подумал, что нет у него таких капиталов, даже если продать или заложить всё движимое имущество. Его стоимость, знаете ли, может кратно превышать сумму активов, хоть у Стёпки всего-то две баржи на Оке и Волге.

Василий покосился на меня, мол, понимаю ли, о чём речь.

– Прекрасно понимаю. У меня фамильное дело есть, которое по мере сил и способностей развиваю.

Хотел было уточнить, что по недавней ревизии движимое имущество, не считая, разумеется, запасов сырья и готовой продукции, а также без имущества родовой гвардии, на полтора миллиона потянуло. Я даже сам удивился: не так давно насчитал было миллион и был в шоке, а теперь... Если без стоимости земли, только движимое, недвижимое и активы, включая те же запасы потянули, по оценкам Белякова, на три с половиной миллиона с хвостиком. А к лету ещё увеличились, одна только скандинавская торговля чуть не четверть миллиона добавила. В то же время свободного капитала, не считая личных средств, тысяч триста всего имелось. Но решил лишнего не болтать, деньги любят тишину, и ограничился простым:

– Был бы из податного сословия – тоже мог бы на первую гильдию заявиться, оборотных средств бы хватило. А что за баржи? Самоходные хоть? У меня три судёнышка рыбацких бегают, так что этой темы тоже не чужд, интересно.

– Да какое там! Барки обычные, полупалубные, на пятьдесят ластовых тонн каждая.

– Сто брутто-тонн, двести восемьдесят кубометров груза, округлить если. Зерно возит, или так, дрова-арбузы?

– Да какое там зерно, говорю же – палуба только над частью трюма. Так-то всяко-разное, в том числе и бакалею под брезентом, и керосин в бочках. Он, сучонок, на то и упирал, мол, речные перевозки и морские – они рядом, про речные он всё знает, потому и с требованиями к морским разобраться ему легче будет. Мол, он мне сейчас с мелочами поможет, а я потом, если что, ему подсоблю с советом...

Озвучивать свои догадки по поводу помощи и ожидаемого источника заработка того самого приятеля не стали, и так всё понятно, а лишнего вслух лучше не произносить. Так, например, ни имя того дельца, в пользу которого требовали контракт уступить, ни его посыльных не назывались, даже и фамилия Степана осталась за кадром, так сказать.

Выплеснув эмоции и благодарности, а также обменявшись визитками – визитница с подпружиненными отсеками, кстати, очень заинтересовала купца – Пряхин зарылся в бумаги, стараясь исправить хотя бы самые грубые и очевидные моменты. Когда я, увидев в окошко, что проехали станцию Плиса, начал собираться, Василий оторвался от бумаг:

– Ваша милость, до Минска ещё далеко.

– Да я раньше выхожу.

– Раньше? Извините, но между Борисовом и Минском остановок нет. Ещё раз простите...

– Нет? Значит, будет!

В отличие от попутчика, я в этом не сомневался. Про остановку по требованию ещё Канцелярия уточнение вносила, да и я напомнить проводнику не поленился, в том самом Борисове, чтобы он мог успеть напомнить начальнику поезда. И, разумеется, в Смолевичах меня высадили, вышел на перрон в гордом одиночестве, отправившись прямо ко встречающему меня на платформе Старокомельскому.

Новостей для командира родовой гвардии у меня было немного, но все, что называется. из числа особо важных: что Государь выглядел довольным работой и явно следил за нами, в том числе и за недавним выездом на полигон, что военный министр тоже в восторге от результатов этого выезда, и что летом обязательно будет некое задание от Императора, которое, скорее всего, послужит заодно и аттестацией.

Дома новостей было сильно больше, точнее, Маша меня намного активнее пытала насчёт подробностей. А уж когда услышала про то, что осенью нас ждут обязательно, и непременно – с новой песней, то чуть не впала в панику: мол, они ещё с той последней, намётки которой я передавал в виде «рыбы» не разобрались, а тут ещё Ульяна в Викентьевке! Пришлось успокаивать:

– Я в дороге придумал кое-что, на песню похожее. Там, правда, ещё дорабатывать нужно: оркестровку, аранжировку и прочее, у меня она только под одну гитару пока.

Да, дед в пути расщедрился на песню, которую, по его словам, в его мире кто только не пел, но по мнению деда лучшими были некие Тиханович и Поплавская[2]. Хотя изначально придумали латыши, как в мире деда называли потомков от смеси латгаллов и курляндцев[3]. Разумеется, Маша потребовала немедленно продемонстрировать, благо, в баньке помыла (точнее, в душ отпустила) и накормила. Согласился, куда деваться, тем более, что это было предсказуемо и я даже подготовился, записав слова на листочек.

– Это, в моём представлении, должен быть дуэт. Вот эти строчки, что я минусом пометил, поёт один исполнитель, а вот эти, с плюсиком – второй. Припев – хором, как раз вам с Ульяной на двоих. А пока я попробую обе партии исполнить, уж прости: тебе, с твоим слухом это может быть больно. Да, мелодия пока тоже подобрана на слух, причём на мой, чтоб более-менее подходила, надо будет