Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

конечно, от наших краёв куда угодно вглубь Империи – это на восток, в другие стороны дороги вообще на границу ведут, что тоже к спокойствию не располагает, особенно вспоминая нашу поездку на Карпаты. С другой стороны, вряд ли кто-то бросит новую, только сформированную, имеющую минимальную слаженность часть сразу в бой, правда же?

Из-за переживаний чуть было не забыл поговорить с заведующим учебной частью об объёме изучаемого материала. И о составе – тоже.

– Извините, господин капитан, но не кажется ли вам, что программа несколько избыточна?

– В какой части?

– В части объёма, да и уровня. Изначально речь ведь шла о программе подготовки будущего обер-офицера, причём военного инженера. При этом, согласитесь, Ираклий Аверьянович, та же организация перемещения батальона пехоты далеко выходит за рамки компетенции не то, что инженер-поручика, но даже и инженер-капитана тоже.

– Не знаю, о какой изначальной речи вы говорите, но передо мной была поставлена задача: дать наиболее полное и качественное, академическое военно-техническое обучение, какое только возможно в рамках очерченных сроков и возможностей заведения. И задача поставлена, как вы понимаете, на таком уровне, что спорить я даже не думал.

– Да уж... – а что тут ещё скажешь?! Но всё ещё остаётся надежда, что это просто результат цепочки из недопонимания и желания выслужиться, а не очень-очень подозрительное «жу-жу-жу».

– Я думал, вы в курсе. Ведь это даже по продолжительности обучения достаточно очевидно. Судите сами: унтер-офицерское образование, после военного обучения в гражданском ВУЗе, у вас есть. Курсы подготовки для соискателя звания прапорщика длятся полгода, из них только последние два месяца – очно. И из этого полугода два с половиной месяца занимают общеобразовательные дисциплины, а ещё две недели – базовый курс этикета и поведения в свете. У вас же в индивидуальном курсе только специальная подготовка и срок в четыре раза больший.

На такое и возразить-то особо нечего, на самом деле всё достаточно очевидно и прозрачно, если дать себе труд посмотреть и подумать. Если, конечно, догадаться – куда и как смотреть. Всё, что смог придумать в своё оправдание, это:

– Я счёл, что увеличение срока обусловлено отсутствием очного курса и меньшей интенсивностью занятий.

– Что вы! Исходя из темпов сдачи вами отдельных дисциплин, интенсивность получается куда как выше!

Не сказать, что меня это утешило. Во что опять я ввязался? Точнее, во что меня ввязал мой сюзерен?

***

Мурка моя поздравила меня со сдачей очередного испытания, но сама при этом вид имела грустный и расстроенный. Но признаваться в причинах не хотела, что только усиливало подозрения. Хотел было «расколоть» её позже, когда спать пойдём, но как-то... В-общем, не пришлось к слову, так скажем.

Наутро пришлось съездить в Минск, отвезти старые учебники, получить новые. Кстати сказать, на самом деле новые, в буквальном смысле. Да и вообще там царила суета, связанная с оприходованием сразу массы литературы, судя по услышанным фрагментам разговоров, уже третий день работали. Видимо, генерал Калинин на самом деле навёл порядок в своём заведовании.

Из-за новой поездки выдавил, а если совсем буквально и честно, то выщекотал из жены признание только ближе к вечеру.

– Мы тут с Ульяной начали, пока тебя не было, работу над твоей новой песней...

– И что? Не понравилась? Не получается? Что-то не так с ней?

– Да в том-то и дело, что всё с ней так, и нравится она нам обеим!

– Так в чём тогда дело?!

– Во мне. Чувствую себя какой-то недоделанной рядом с тобой. Бездарностью чувствую!

– Эй-эй, полегче! Не обзывайся на мою любимую жену, тем более, что это всё неправда!

– Тебе всё шуточки! И если бы неправда... Ты понимаешь, что эта песня, потенциально, произведение уровня «Надежды» и «Осеннего вальса»? Которые и слушают, и исполняют до сих пор по все Империи? Вчера бумаги пришли, ты их ещё не видел, наверное, как сговорились все: в Москве, Харбине и Одессе хотят заново пластинки с твоими песнями выпустить, мол, спрос есть, а предложения нет. Везде немножко разный состав, но эти две песни на всех трёх дисках будут, общий тираж сто сорок тысяч штук. Даже их двух хватило бы, чтобы остаться в истории песенной культуры, а тут третья, не хуже! Я же, в отличие от тебя – дипломированный композитор по классу эстрады, обладатель абсолютного слуха – вообще ничего сочинить не могу! Мы даже ту твою «рыбу» последнюю никак не можем «почистить»!

– Во-первых, своё ты сочинять умеешь. Хотя бы ваш музыкальный спектакль взять, про кошек - он, насколько я знаю, до сих пор в Могилёве ставится, каждый сезон, и собирает полные залы.

– Ага, на основе твоих песен и по твоей общей идее!

– Не ври. Мои там две с половиной композиции из пятнадцати, не считая музыкальных заставок, переходов и прочего. И три песни – твои, а две – Ульянины. То есть, умеешь ты сочинять, сейчас просто или сил не хватает, или времени. Причём песни из «Кошек» твои и только твои, в отличие от тех, что ты называешь моими. Я же тебе говорил уже: нацеплялось ко мне разного астрального, порой попадаются обрывки песен или их идеи, а то и почти вся песня разом. Мне только и надо, что почистить и доделать, а порою поправить.

– Да-да, конечно. И эти случайные обрывки так случайно находятся, что чисто случайно совпадают с тем, что тебе нужно прямо сейчас. И даже если так! – Маша слегка надавила на меня голосом, не дав возразить. – Мы из таких же обрывков три месяца не можем что-то приличное сделать, а ты – за сутки, пока в поезде ехал, сочинить успел!

– Я ещё до поезда в Царском Селе начал, почти на сутки раньше.

– Ну, это, конечно, всё меняет! – иронии и сарказма в голосе Мурки хватило бы всему её курсу на полгода активного использования.

Утешил и успокоил в конце концов, хоть это и заняло битых два часа, к концу которых уже язык плохо ворочался, и я даже охрип немного. Кстати, услышанная хрипота и переключила Мурку мою на новую тему, а именно – на моё здоровье. Ну, хоть кружку глинтвейна получил в качестве приза за работу утешителем. А вообще, надо как-то невзначай подкинуть Маше пару идей, чтобы она их своими считала и вообще как-то помочь незаметно какую-нибудь песню написать. Осталось только придумать, как это