Пробуждение - Роман Смирнов

— Ничего страшного, товарищ Сталин. Они ручные, выращены с рождения. Не причинят вреда.

Охрана напряглась, но Сергей кивнул — пусть.

Светлана подошла к медвежонку — чёрному, мохнатому, размером с крупную собаку. Тот обнюхал её, ткнулся носом в ладонь.

— Он холодный! И мокрый! — девочка засмеялась, обнимая зверя.

Сергей смотрел и не мог отвести глаз. Его дочь — нет, дочь Сталина, но теперь его тоже — играла с медвежонком. Простая детская радость. То, ради чего стоило жить.

И то, что он должен был защитить.

— Товарищ Сталин, — Требиновский подошёл ближе, понизив голос. — Разрешите вопрос?

— Давай.

— У нас… сложности. С кадрами. За последний год арестованы трое научных сотрудников. Обвинения — связи с заграницей, вредительство. Но они… они просто переписывались с коллегами из европейских зоопарков. Обменивались опытом. Это нормальная практика…

Он замолчал, испугавшись собственной смелости.

Сергей смотрел на него. Полный человек в очках, директор зоопарка. Рискует всем — карьерой, свободой, может быть жизнью — чтобы заступиться за сотрудников.

— Имена, — сказал Сергей.

— Что?

— Имена арестованных. Напиши и передай Поскрёбышеву. Я посмотрю дела.

Требиновский моргнул. Не верил своим ушам.

— Товарищ Сталин, я… спасибо. Большое спасибо.

— Не благодари. Пока ничего не обещаю.

Но он знал, что посмотрит. И, скорее всего, освободит — если обвинения такие же липовые, как в сотнях других дел.

Ещё три человека. Капля в море. Но капли складываются в ручьи.

К львам Светлану не пустили — взрослые особи были опасны даже для охраны. Но смотреть можно было сколько угодно.

Огромный самец лежал на камнях, щурясь на солнце. Грива — рыжая, густая — колыхалась на ветру.

— Его зовут Цезарь, — сказал Требиновский. — Привезён из Африки в двадцать девятом. Один из крупнейших львов в неволе.

— Он похож на тебя, папа, — вдруг сказала Светлана.

Сергей повернулся к ней.

— Почему?

— Он… главный. Все его слушаются. Но ему грустно.

Девочка смотрела серьёзно, без улыбки. В одиннадцать лет она видела больше, чем многие взрослые.

— Почему ты думаешь, что ему грустно?

— Потому что он один. Остальные львы — в другом вольере. А он — один.

Сергей посмотрел на льва. Цезарь лежал неподвижно, глядя в пространство. Царь зверей в клетке. Властелин, лишённый царства.

— Иногда, — сказал он тихо, — те, кто наверху, самые одинокие.

Светлана взяла его за руку.

— Но у тебя есть я, папа.

— Да, — Сергей сжал её ладонь. — У меня есть ты.

Мороженое купили у специально открытого ларька — единственного работающего на всей территории. Продавщица, молодая женщина, тряслась от волнения, выдавая эскимо.

— С-спасибо за визит, т-товарищ Сталин, — пролепетала она.

— Вкусное мороженое, — сказал Сергей. — Благодарю.

Женщина чуть не упала в обморок от счастья.

Они сидели на скамейке у пруда с лебедями. Охрана держалась на расстоянии — достаточно близко, чтобы защитить, достаточно далеко, чтобы не мешать.

— Папа, — Светлана лизнула мороженое, — почему ты стал другим?

— Другим?

— Раньше ты был… строже. А теперь — добрее. И грустнее.

Сергей молчал. Что ответить? Правду — что он не её настоящий отец? Что настоящий умер или исчез, а на его месте — контуженный сержант из будущего?

— Люди меняются, — сказал он наконец. — С возрастом. С опытом.

— А что случилось? Почему ты изменился?

— Я… — он помедлил. — Я понял кое-что важное.

— Что?

— Что есть вещи важнее власти. Важнее работы. Важнее всего.

— Какие?

Сергей посмотрел на неё — на это серьёзное детское лицо, на эти умные глаза.

— Такие, как ты.

Светлана улыбнулась — широко, искренне. Обняла его, испачкав мороженым рукав кителя.

— Я тебя люблю, папа.

— И я тебя, — сказал Сергей.

И понял, что не врёт.

На обратном пути Светлана заснула, положив голову ему на плечо. Сергей сидел неподвижно, боясь её разбудить.

За окном проплывала Москва — широкие улицы, новые здания, толпы людей. Столица империи, которую он должен был спасти.

В кармане лежал список — имена трёх сотрудников зоопарка, арестованных за «связи с заграницей». Завтра он затребует их дела. Послезавтра — скорее всего — освободит.

Три человека. Из сотен тысяч.

Но с чего-то надо начинать.

Машина въехала в Кремль. Светлана проснулась, сонно моргая.

— Уже приехали?

— Приехали.

— Папа, давай ещё куда-нибудь сходим? В цирк? Или в театр?

— Обязательно, — Сергей погладил её по голове. — Скоро.

Он помог ей выйти, передал няне. Светлана помахала на прощание и убежала в апартаменты.

Сергей остался стоять во дворе. Вечернее солнце золотило купола соборов, тени удлинялись.

Три часа нормальной жизни. Слоны, медвежата, мороженое. Дочь, которая его любит.

Глава 28

Заговор?

Артузов работал трое суток почти без сна.

Сергей выделил ему комнату на Ближней даче — подальше от Лубянки, подальше от Ежова. Туда же доставили оригиналы немецких документов, образцы для сравнения, справочники, лупы, реактивы.

Седьмого мая бывший начальник иностранного отдела положил на стол заключение — двенадцать страниц убористого текста.

— Читай, — сказал Сергей.

Артузов откашлялся. Выглядел он ещё хуже, чем три дня назад — красные глаза, трясущиеся руки. Но голос был твёрдым.

— Краткие выводы, товарищ Сталин. Первое: бумага подлинная, немецкого производства, соответствует периоду тридцать пятого — тридцать седьмого годов. Второе: печатные машинки — две разные, одна действительно использовалась в германском генштабе, вторая — неизвестного происхождения. Третье: печати и штампы — качественные копии, но с ошибками.

— Какими?

— Штамп абвера датирован февралём тридцать седьмого года. Но в феврале тридцать седьмого абвер уже использовал новый формат — с орлом и свастикой. Здесь — старый формат, отменённый в декабре тридцать шестого.

Сергей кивнул. Мелочь, которую заметит только специалист. Но мелочь — решающая.

— Дальше.

— Четвёртое: подписи. Я сравнил с образцами из нашего архива. Подпись фон Секта — грубая подделка, даже наклон букв другой. Подпись Бломберга — лучше, но тоже не подлинная. И главное — фон Сект умер двадцать седьмого декабря тридцать шестого года. Документ с его подписью датирован пятнадцатым января тридцать седьмого.

— Мёртвый генерал подписывает приказы, — сказал Сергей. — Талантливо.

— Это не всё, товарищ Сталин. Пятое: содержание. В документах упоминается встреча Тухачевского с представителями рейхсвера в Берлине