Искра Свободы 1 - Александр Нова

Отряд наблюдал, но не вмешивался. Лис отвернулся, будто кашлянул, Бывалый подбросил дров в огонь. Рана всё ещё ныла, но победа стоила того.

— И вот ещё, прими, — Селена протянула мне зелье «Против гнили (F)». — Без него может загноиться.

Я взял пузырёк и покрутил его в руках. Всё-таки у меня был «Улучшенный Иммунитет (F)(⅖)», и я не был уверен, что мне необходимо пить это зелье. Тем более, что оно у нас было последнее. Да и бегать постоянно в кусты не хотелось.

— Селена, у тебя «Улучшенный Иммунитет (F)» всего второго уровня. Этого достаточно?

— Смотря для чего. Заболеть я вообще не могу. Только если сильно ослабну, от раны или голода. Против такой раны, как у тебя, тоже хорошо работает. А от заражения крови не спасёт и третий уровень модификации. Там только зелья. Вот и выходит, что смысла брать выше второго нет. Третий обойдётся в 15 лоренов, на эти деньги лучше зелий «Против гнили (F)» взять на случай серьёзных ран. Зелья помогут точно, а третий уровень — вряд ли.

— И что, никто не берёт?

— Только те, у кого здоровье совсем слабое. И Бессмертные.

— Бессмертные?

— Те, у кого искра (E+) ранга и «Улучшенная Регенерация (E+)». Она не только регенерацию ускоряет и старение останавливает, но ещё и скорость появления неправильных клеток увеличивает. А те в опухоли собираются и могут убить.

По спине пробежали ледяные мурашки. Модификация оказалась с серьёзным подвохом: кроме вечной жизни могла привнести ещё и онкологию. Для разнообразия. Чтобы не заскучал носитель в вечности и праздности. Рана на груди была просто ничего не значащей царапиной по сравнению со злокачественной опухолью.

— И какой рекомендуемый уровень иммунитета у Бессмертных? — спросил я немного севшим голосом.

— А тебе зачем? Бессмертным за деньги не станешь. Вернее, станешь, но только за очень большие. Даже успешный капитан наёмного отряда столько не заработает, — с лукавой улыбкой спросила Селена. Потом добавила: — Считается, что на каждые три полных уровня Регенерации нужен один дополнительный уровень Иммунитета.

Я медленно выдохнул, стараясь не показать волнения. Очень хотелось прямо сейчас вложить ОР в третий уровень Иммунитета, но я сдержал панику. По цифрам я пока не в зоне риска. А эти 30 ОР могут понадобиться для чего-то более важного. Например, чтобы выжить. А выживание — единственная валюта, которую этот мир принимает всегда.

Мой взгляд упал на пузырёк с зельем, который я всё ещё крутил в руках.

— Знаешь, у меня здоровье высокое, думаю, обойдусь без этого, — сказал я и протянул зелье Селене. А после махнул парням, показывая, что медицинские процедуры закончены.

Бойцы подошли ближе, первым заговорил Лис.

— Мы тут подумали. Писарь прав по поводу лука и остального — собственность отряда это. Так что мы ему сказали, он в книгу всё записал.

Я кивнул, глядя на Писаря. Тот скрипел пером в своём блокноте, фиксируя долги и доли. И этот скрип почему-то успокаивал: порядок — это тоже оружие.

Ночь была тихой, лагерь смолкал после дуэли, но спать не хотелось. Завтра утром — опять в пещеры.

И мы снова пойдём впереди. Да, у нас есть договор с искажёнными, но выполнят ли они его?

Глава 17

Чужая история

Утром я убедился, что Система развернулась у Писаря и Бывалого штатно, и отправил их к Савару с отчётом по Атрибутам. А сам, как и обещал, пошёл к Ирвину.

Сержант уже ждал меня. Браслет лежал на столе. Я молча надел его на руку. Замок щёлкнул сухо и звонко, как на кандалах.

— Пришёл всё-таки. Не сбежал. Ты же понимаешь, что барон поставит тебя в первую линию и любая засада искажённых закончится твоей смертью?

Ирвин смотрел спокойно, изучающе. Его не интересовал сам ответ, его интересовала реакция. Сержант не стал надевать на меня браслет вчера не по доброте душевной. Это была проверка. Только вот проверял Ирвин не крепкость моего слова. Он проверял, рискну ли я пойти в пещеры. А если рискну, нет ли там подготовленной ловушки, о которой я знаю и поэтому так легко иду на смертельно опасное задание. Именно это пытался прочесть по моему лицу.

— «Искупление» всегда впереди. И мне это хорошо известно, — я позволил себе грустную ухмылку. — Мог бы сбежать. А что дальше? Жить где-то в лесу и вечно скрываться? Долго я так не проживу. Вот даже Лис — матёрый охотник, который в лесу может месяцами жить — и тот предпочёл «искупление», чем прятаться. Что уж обо мне говорить.

— И что, никакого сговора с искажёнными? Никакой ловушки, куда вы должны завести солдат барона в обмен на свои жизни?

Наши взгляды встретились, и мы некоторое время буравили друг друга.

— Мне страшно идти в пещеры, господин сержант. Но до этого же я как-то выжил? И в дозоре, и в штурме. Думаю, и там выживу.

— Дурак ты молодой, — махнул рукой Ирвин, словно ему стало всё понятно. — Думаешь, избранный, раз до сих пор не помер? Видел я таких «избранных» и «удачливых». Десятки могил. А если война, то и сотни. И все они когда-то тоже улыбались. Прямо как ты сейчас.

Я лишь пожал плечами, пусть Ирвин видит во мне молодого и наивного дурака. Мне это на руку.

— Видел, двоих твоих инициировали. Откуда деньги?

— Так вчерашний выигрыш. Я же охотничий отряд собираю, вот и помог парням. В долг, конечно же.

Порядок был другой: деньги я выиграл после покупки Тела Господня. Но Ирвина моё объяснение удовлетворило. Вообще, вчерашняя победа на ставках пришлась как нельзя кстати, обеспечив меня приличным запасом легальной наличности. Вряд ли Ирвин бы обрадовался, скажи я ему правду. Что деньги получены за убийство караульных и другие кровавые дела.

— А почему Лис и Шварц не инициировались?

— Не захотели в долг брать. Сказали, что на них и так много висит. Особенно Лис жаловался.

Сержант лишь рассмеялся.

— Так ты вообще ничего про своих бойцов, выходит, не знаешь? Отряд собираешь, а про прошлое не выяснил? Как ты вообще этим людям доверяешь? — продолжал веселиться Ирвин. — Так, где это у меня? Сейчас мы тебя немного просветим.

Ирвин полез в мешок с бумагами и, покопавшись там, положил на стол записную книжку. Найдя нужную страницу, поднял взгляд на меня:

— Я тебе сейчас про Лиса много чего интересного расскажу. А ты мне пообещаешь, что там, в пещерах, прикроешь. Если повторится то, что я не хочу вспоминать.

На лице Ирвина промелькнул страх.