Смотритель маяка - Артём Град

Оставался ещё вопрос с гидропоникой, ведь рассаде понадобится чистая вода для полива, причём в больших количествах. Но тут я вспомнил про бочку с концентратом, которой предстояло киснуть ещё четырнадцать дней. Ладно, это не основная проблема. Азарт исследователя колотил в груди, подгоняя поскорее вынуть камни и бежать наверх, в фонарную. Хотелось своими глазами увидеть, что скрывается под ногами, а ещё разблокировать новые режимы радара, но старая привычка требовала сначала просчитать риски, а потом уж жать на кнопки.

Я сел на заправленную кровать и вытер пот со лба.

— Нет, Владимир Иванович, не спеши. Это решение подождёт, пусть кристаллы пока очищают воду, разумнее сначала исчерпать все другие возможности.

Если Маяк способен видеть кристаллы внутри своего контура, этим инструментом нужно пользоваться на полную катушку. Вдруг на острове всё же завалялись «ничейные» камни, которые не требуют таких жертв? Рисковать водой нужно только в самом крайнем случае.

Подъём по лестнице в фонарную в пятый раз за час отнимал последние силы. Ноги налились свинцом, хотя в руках на этот раз ничего не нёс, сам базальтовый облом весом под тридцать килограммов остался внизу, едва перевалившись через порог первого этажа. Маяк видел ресурсы в своём контуре сразу, как только они пересекали линию дверного проёма, но контрольная панель находилась только наверху.

— Ну же, покажи девятый!

Увы, неумолимая цифра показывала неизменный восемь штук. Очередной камень оказался пустышкой. Я спустился вниз, обхватил валун покрепче и с натугой выпихнул его обратно на улицу, чтобы не загромождать проход. Метод «рентгена» работал, но выматывал до предела. Подняться, проверить статистику, разочарованно выдохнуть и спуститься за новым «подозреваемым» — чистый Сизифов труд. К вечеру колени начали предательски подрагивать от постоянной беготни по ступеням.

— Технологичнее, Владимир, надо подходить технологичнее, — промычал я себе под нос, опираясь о дверной косяк.

В кладовой нашёлся обломок мачты и кусок спасительной парусины. За полчаса я соорудил подобие волокуш, этакие примитивные сани на веревочной тяге, и теперь мог за раз притянуть к дверям пять-шесть увесистых валунов, пока парус не издерётся в клочья. Работа пошла быстрее, но легче не стало. Я нагружал сани, впрягался в лямку из каната и, напружинив спину, волок добычу к дверям Маяка. Спина ныла, мозоли на ладонях горели даже в перчатках. Затащив очередную партию за порог, я снова шёл наверх, но ничего не менялось. К моменту, когда нужно было разжигать линзу, поясница болела, как в мои родные семьдесят. К чёрту, нужно переночевать с этой мыслью, дать телу отдых, иначе завтра я просто не смогу разогнуться!

Началась вечерняя рутина. Я нагрел воды, достал кусок самодельного мыла. Запах у него был тяжёлый, но после дня в каменной пыли, это не имело никакого значения. Раздевшись, начал яростно натираться. Мыло давало серую скудную пену, но работало: отмывало грязь и расслабляло мышцы. Ощущение чистоты пришло физическим восторгом.

— Гляди-ка, Боцман, — ковш звякнул, опустившись на каменную опору. — Теперь я пахну, как твой обед.

Кот сидел на краю лавки и с интересом наблюдал. Стоило мне отложить обмылок, усатый поспешил его лизнуть, поморщился, затряс головой, но через секунду повторил попытку. Притягательный запах жира явно вводил его в заблуждение.

Обойдя владения, я закинул уголь в топку, пожевал лепёшку и завалился спать. Готовить что-либо не было ни сил, ни желания.

Следующее утро встретило меня жуткой ломотой во всём теле, но пришлось вставать. На острове осталось всего два крупных камня, которые я ещё мог сдвинуть, дальше шёл сплошной скальник, и бить его кувалдой наугад можно неделями.

Я впрягся в волокуши в последний раз, дотащил последние камни за порог, поднялся наверх, и тут…

МИНЕРАЛЫ: кристалл чёрный — 8 шт.

Чуда не произошло.

— Да и чёрт с тобой! — выкрикнул я в пустоту Маяка. Спустился на кухню, вывернул кран на полную и стал наполнять всю возможную тару чистой водой…

Глава 20

Восьмой кристалл встал в паз с мягким магнитным притяжением и приятным щелчком, точно закрылась дверь с доводчиком, по ладони пробежала вибрация, и в ту же секунду фонарную залило стерильно-белым светом. После всех моих «ослепительных» встреч с «Чёрной слезой» этот оказался мягким, не выжигающим глаза, но выхватывал каждую соринку на полу, каждую царапину на латунных деталях. Маяк не растрачивал энергию впустую, она вся уходила в работу.

Под полом что-то дрогнуло, глухой гул поднялся откуда-то из-под фундамента, вызвав дребезжание стекол. Ощущение складывалось такое, будто огромный механизм в глубине скалы провернул ржавые шестерни и сделал первый глубокий вдох. Мне показалось, что снаружи начался шторм, хотя погода радовала солнцем и безоблачным небом.

Толкнув дверь, я выскочил на внешнюю галерею, поборол порыв ветра и уставился на подножие Маяка. Там, где обычно вода лениво омывала скалы, сейчас творилось неладное: океан кипел, огромные пузыри с рокотом вырывались на поверхность, лопаясь и выбрасывая в небо тяжёлые столбы густого пара. Я вцепился в поручни, ожидая, что Маяк или вот-вот затонет или взлетит. Несколько секунд ушло на осмысление процесса.

Вода вокруг острова бурлила, словно в гигантском котле, похоже, энергия кристаллов шла на выпаривание гигантского количества жидкости, сквозь рокот прибоя слышалось характерное шипение, словно на раскалённую плиту поливали из ковша, и воздух мгновенно наполнился белым туманом, пахнущим варёной солью и ракушками. Всё, процесс запущен, мне оставалось только вцепиться в холодное железо и смотреть на это представление. В голове крутилась только одна мысль: какую же температуру должны выдавать нагреватели внизу, чтобы за считанные секунды осушить затопленные залы? Что-то натужно ревело в теле скалы, и этот звук мог означать только одно: путь в подземелье открывался.

— Эх, жаль, что Мирель не видит! Такой эпичности позавидует даже кино!

В центре первого этажа, прямо под массивным основанием винтовой лестницы, образовался кратер или колодец. Куда девалась часть пола, узнать мне не удалось. То ли это была каменная дверь, то ли плиты. Но фокус с исчезновением они проделали на удивление тихо. Из темноты колодца пахнуло варёной солью и прелым теплом.

Значит, моя догадка верна, Маяк только что закончил выпаривать воду.

Я осторожно заглянул внутрь. Спуск представлял собой просторную шахту метра два в диаметре, прорубленную в монолите острова. Ступени из тёмного металла, вбитые прямо в породу, продолжали общую линию лестницы,