Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

барон на другом краю земли? — возразил Кудей, осторожно расстёгивая хитрый замок на цепочке. — Вижу, плетение тут совсем выдохлось, рунная вязь нарушена. Нет, княже, не верю я, что это подарок из‑за Пролива.

— И как же скрывающий амулет генералов Поднебесной оказался на другом конце земли?

— Контрабанда, — пожал плечами маг, вставая на ноги. — Если бы заряд был полный, я бы этот отряд так просто не выследил.

Он поднял цепочку повыше, вглядываясь в кругляш, прищурился:

— М‑да… Дай дураку микроскоп, он им гвозди будет заколачивать, — и, переведя взгляд на выжидательно смотрящего Котырева, пообещал: — Приведу в божеский вид, будет скрытный амулет на твою сотню. Полчаса работы гарантирую, потом заряд слабеть будет.

— Добро́. А то от наших‑то бюрократов такого подарка не дождёшься.

Князь вернулся к обозу, вокруг которого началось небольшое столпотворение. Уцелевшие слуги принялись разбирать тела погибших. Раненых было около десятка, и Василий отправил Семёна за наставником.

Раненых ламарцев делили на две группы. Тех, у кого ранения были лёгкие, вязали и укладывали рядком под присмотром. «Тяжёлых» добивали на месте и раздевали донага, складывая отдельно одежду, доспехи и оружие. Своих тоже освобождали от ценностей, планируя вернуть их родным.

Сержант Василий с сумрачным видом ходил меж убитых, качая головой и бормоча под нос молитвы. Земляне столпились вокруг двух своих — Муратовой и Дархана. Практически все попаданцы были ранены, но это были ссадины или неглубокие порезы, которыми Кудей обещал заняться позже.

Серьёзные повреждения были разве что у Герцмана, ему досталось прямо в лицо, и у Крыгиной: у неё определили перелом руки и сильнейшее магическое истощение. Кудей наложил на неё целебное заклятие, но кости пришлось вправлять отдельно. В процессе блондинка дважды теряла сознание, хоть и была под магической анестезией.

— Спужалась сильно, — со знанием дела прокомментировал Широков, остановившись за спиной Сорокина. — Попервой завсегда такое случается. Мне, когда ключицу правили, тоже дурно было, а у Карины Александровны ещё и прорыв был. С этого, скажу я вам, даже здоровому тяжко становится. Помнится, брательник мой два дня пластом лежал, пока оклемался.

— Так она маг теперь? — с плохо скрытой завистью в голосе спросил Проц.

— Ага, — кивнул боярин. — Непонятно, правда, какой направленности. Я уж и ламарцев осмотрел, кои тут валялись рядом, никаких повреждений магических на них нет. Должно быть, весь заряд девица в пустоту разрядила.

— Не, — с мрачным видом возразил Вершинин. — Не промахнулась она. На меня трое насели, так одного словно ветром сдуло, когда он саблей на меня замахнулся.

— Да? — Широков огляделся. — А ты где бился, Игорь Игоревич?

— Да вон там, где князь стоит.

— Метров десять, значит? — прикинул расстояние юноша и присвистнул. — Эва оно как! Для неопытного мага с такой дистанции воина сбить — весьма изрядно.

— Дархана жалко. И Эльвиру тоже, — Руслан посмотрел на лежавшего в траве самурая, грудь которого была залита кровью, и на женщину с разрубленным затылком. — И остальных… Я ведь с ними только утром рядом сидел. А сейчас даже вспомнить не могу, о чём с кем говорил.

— А ты поплачь, Руслан, если хочешь, — мягко предложил боярин. — Поплачь, и легче станет. Вы честно бились, нет в этих смертях вашей вины. Колдуны, они твари такие — опосля них вечно слёзы и могилы остаются. Потому и кончать их надо без всякой жалости.

Горбоносов не ответил и, часто моргая, посмотрел на залитого кровью Герцмана, который подошёл к Дархану. Ламарца, которого тот пронзил перед смертью, только что оттащили двое слуг. Аарон присел у тела, робко откинул с лица веточку прошлогодней травы.

— Что ж ты так, дружище? — тихо спросил он у убитого, с трудом ворочая языком.

Словно в ответ на его слова, тело содрогнулось, а веки дрогнули. Плотно сжатые губы самурая разошлись, и до ошарашенного попаданца донёсся едва слышный стон. Герцман от неожиданности вздрогнул, отшатнулся от ожившего покойника, а потом завопил, крутя головой в разные стороны:

— Врача! Он жив!

На крик подбежал князь, следом за ним и Кудей, который тут же опустился рядом с Дарханом, положив ладонь правой руки тому на грудь. Глаза мага закрылись, лицо напряглось, на лбу выступили бисеринки пота. Ладонь окуталась сиянием, которое разгоралось всё ярче и ярче. Минуты через три оно угасло, маг устало упал на землю рядом с пациентом, раскинув руки.

Князь остановил сунувшегося было к нему Василия:

— Пусть полежит, отдохнёт, — следователь Сыскного Указа оглянулся на попаданцев и одобрительно усмехнулся. — Крепкие среди вас люди попадаются, господа. Умеете за жизнь цепляться.

— Он выживет? — спросил Герцман.

— Теперь — да, — с уверенностью заявил Котырев. — Конечно, на ноги встанет не сразу, всё же пуля в сердце, это вам не простая заноза, но к осени будет как огурчик. Как же вы его просмотрели, а? Чуть живьём не похоронили героя.

— Да мы как‑то… — смутился Герцман. — Он неподвижно лежал, вот мы и…

— Понятно.

Все были заняты делами до самого вечера. Несколько кавалеристов пригнали табунок лошадей, лишившихся всадников. Чуть позже с поля вернулись подводы, нагруженные трофеями. Дон Роберто отослал пленных копать общую могилу для ламарских наёмников. Кудей пришёл в себя после исцеления Дархана и обошёл весь отряд, включая пленников, обновляя лечебные заклинания.

Князь же направился к валявшейся у куста баронессе и стоявшим над ней стражникам.

— Ну? — грозно спросил Котырев. — Прозевали, тетери сонные? Сгною обоих!

— Нет на нас вины, княже, — спокойно ответил один из стражей. — Ведьма конюха совратила, стервь такая. Уж не знаю, как, да тот негатор с шеи снял и вплотную к ней подошёл. Ну а мадамка энта, не будь дурой, и хлестанула лошадей от души.

— Далеко ушла? — следователь, сузившимися глазами, смотрел на лежащую в траве беглянку.

— Не сказать, что далёко, — махнул рукой другой стражник. — Лошади понесли, так на первом же повороте повозку занесло, да и в канаву. Телегу на бок положило, дверцу клети с петель сорвало. Когда мы с боярином прискакали, баронесса уже наружу выбраться успела. Ну, тут мы её и скрутили.

— Головой за неё отвечаете, — отрывисто сказал князь, повернулся на каблуках и пошёл к остальным повозкам. — Я же с тем конюхом отдельно сейчас поговорю. Ох, поговорю…