(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

— Он хотел снизить риски.

— Какие?

— Он боялся навредить тебе. И, как это не прискорбно, боялся навредить брату короля. Убийство родственника короля считается изменой и карается смертной казнью. Однако если это происходит на глазах у трех аристократов, заявляющих, что это была самозащита, казнь заменяется изгнанием и лишением имущества.

У меня аж глаза округляются от такой несправедливости.

— Три аристократа?

— Именно. Ты, я и Магистр.

— То есть, спасая меня, вы могли потерять с Магистром абсолютно все?

— Поверь. Ты того стоишь, — бросает он, небрежно пожимая плечами, а я хватаюсь за голову.

— Почему ты так говоришь, Арвин? Магистр — мой любимый дедушка, с ним все понятно. А ты… Ты всегда твердил, что я — твое оружие мести, средство достижения цели. Почему же ты был готов рискнуть ради меня всем? Кто я для тебя?

Откидываюсь на спинку стула. На секунду прикрываю глаза, чтобы справиться с чувствами. Щебет птиц задевает своей легкостью и непринужденностью. Я почти завидую их простоте. Опускаю взгляд и кусаю дрожащие губы. Нет, они дрожат не от страха, а от раздражающего, почти болезненного ожидания. От неуверенности, которую так долго пыталась не замечать. В груди снова поднимается глухая тяжесть — отголоски всех тех мгновений, когда я чувствовала себя беспомощной и ненужной, пешкой в чужой игре.

— Ты моя пара, — в глазах дракона вспыхивают яркие огоньки. — Ты мой воздух. Пульс моей жизни. Без тебя меня нет.

— Почему ты не говорил мне об этом раньше? — в своем голосе слышу обиду, которую спрятать не получается. — Я мучилась от неизвестности. Мне казалось, надо мной навис меч, а когда он рухнет на мою голову, зависело от прихоти мужа, великого Арвина Безжалостного. Ты вел себя жестоко.

С минуту он молчит. Тишина давит на нервы, но я молчу, терпеливо ожидая ответ.

— Прости меня, девочка. Мне жаль.

И в этом его «прости» сразу столько эмоций! Сожаление, досада на самого себя и надежда на совместное будущее. На глаза наворачиваются слёзы. Господи, как мне нужны были вот эти слова! Желание оставить прошлое позади такое сильное, что я просто не выдерживаю. Горло сжимается, грудь сотрясает болезненный вдох, и, всхлипнув, я едва слышно шепчу:

— Прощаю.

Даже не осознаю, как оказываюсь в его объятиях. Просто поднимаюсь со стула — и он тут же сгребает меня в охапку, с силой и нежностью прижимая к себе. Пытаюсь спрятаться, уткнуться лицом в его грудь, но он не даёт. Его пальцы поднимают мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. В глазах пылает обещание, в голосе — приглушённый рык:

— Больше ты не будешь плакать из-за меня. Слышишь? Никогда.

В следующую секунду его губы опускаются на мои. Его ладони крепко удерживают моё лицо, кончики пальцев чуть вдавливаются в кожу, но мне не больно. Наоборот, от этого жара, от этой властной силы внутри всё сжимается и раскаляется одновременно. Я чувствую, как у него дрожит дыхание, как он почти рычит, когда я наконец отвечаю ему в поцелуе.

Губы расступаются, и я тону в этом вихре ощущений. Кажется, будто земля уходит из-под ног, и я падаю в бездонную пропасть, но при этом ничего не боюсь. Потому что рядом он. Мой дракон .

Арвин нежен, но в этой нежности столько жадности, столько настойчивости, будто он боится, что я снова попытаюсь убежать. Его пальцы скользят по моей спине, сильные, горячие, настойчивые, прижимая меня ещё ближе. В каждом движении, в каждом прикосновении чувствуется напряжённое обещание: «Ты моя. Я больше никогда не позволю тебе уйти.»

А мне очень хочется шепнуть ему в ответ:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня удерживать не придется.

Глава 58. Эпилог 1

Быстро иду по большому залу, насквозь пронизанному утренними лучами солнца и запахом крови. Внимательно оглядываюсь. На первом этаже военного госпиталя не осталось пустых мест. Все кровати, в два ровных ряда стоящие вдоль стен, заняты ранеными, прибывшими за ночь с поля боя. Вдоль коек снуют помощники целителей, разнося зелья и делая перевязки. Целитель Дрейк уже выбрал себе пациента и распростер руки над неподвижным телом.

Это неправильно, недопустимо, но после быстрого обхода не могу удержаться от вздоха облегчения. Потому что среди тяжелых пациентов не нахожу Арвина.

Утром я случайно подслушала разговор Томаса с Мартой. Марта плакала из-за смерти сына. Из их разговора я поняла, что ночью произошла решающая битва драконов с Темными Магами. Темные маги погибли почти все, но и драконы тоже понесли большие потери. От такой новости меня накрыло паникой.

Нет, я чувствовала, что Арвин жив. Та особая нить, которая нас связала после первой брачной ночи, была цела. Я ощущала биение его сердца в своем, но при этом панически боялась, что он тяжело ранен. Всех самых тяжелых раненых всегда отправляли к нам, в Золотую Долину.

Одергиваю себя за маленькую эгоистичную радость и фокусируюсь на самом слабом драконе. Бледное лицо покрыто мелкими бисеринками пота. Визуально даже не понять, дышит ли он. Только по нитям жизни, очень тонким и едва пульсирующим, ощущаю в нем жизнь. Начинаю тоненькой струйкой вливать в него энергию. Чувствую, как нити оживают, крепнут, все ярче разгораясь золотым мерцанием.

Хорошо.

Затем принимаюсь сращивать внутренние ткани. Повреждено сердце, вот почему он сейчас был на грани. Шаг за шагом, очень медленно провожу процедуру, с которой вряд ли справился бы кардиохирург в моем прошлом мире.

Слабые ткани оживают, чувствую, как сила наполняет сосуды, как сердце начинает биться ровнее. Магия мягко скользит по жилам, восстанавливая утраченное.

И тут— легкий, уверенный толчок под рёбрами.

Я резко выдыхаю.

Мой кроха.

Будущий сын или дочь заявили о себе прямо во время сеанса. Губы невольно расплываются в улыбку. Как-то не вовремя, малыш!

Когда заканчиваю латать воина, машинально провожу ладонью по округлившемуся животу. Чувство необычное. Я исцеляю, даруя жизнь другим, и внутри меня тоже растет новая жизнь. Две магии, целебная и созидательная, переплелись воедино.

Из собственных мыслей меня вырывают звуки шагов. Быстро оглянувшись, замечаю вошедших целителей. Подхожу к ним и распределяю, кто идет к тяжелораненым, кто займется теми, кто уже на пути к выздоровлению.

Сама склоняюсь над последним "не занятым" драконом, вливая в него остатки целительной магии. Нити жизни вспыхивают ярче, кровь больше не сочится из рваных ран, дыхание становится ровным. Мужчина шевелится, стонет во сне — это хороший знак.

Я