(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

Чем больше проходит времени, тем сильнее раскачиваются во мне эмоциональные качели. От благодарности, тепла, желания поверить, сблизиться до «ни за что к себе не подпущу!»

Поскорее бы вернулась Милания! Мне не терпится с ней поговорить. К ее приходу хорошо бы приготовить поесть, чтобы умаслить человека и заранее настроить на добродушный лад. Подгоняемая этой мыслью, поднимаюсь с травы и предпринимаю очередную попытку попасть в дом.

На сей раз у меня получается зайти без всяких происшествий, и я принимаюсь хозяйничать. Неторопливо развожу огонь в очаге. Ставлю на решетку сковороду и разбиваю туда яйца.

Режу сыр, на аппетитный, пористый хлеб намазываю масло. Сверху шлепаю сыр. На другой кусок хлеба — ветчину. В новом мире не принято есть хлеб с маслом, сыром и ветчиной, но я вдруг отчетливо понимаю, что очень соскучилась по… простым, человеческим бутербродам!

В той жизни я их ела с тонко нарезанными овощами. Жаль, я не захватила с собой огурец или помидор! С тоской оглядываюсь по сторонам. Огурцов в избушке не вижу, зато на стене висят длинные луковые косы. Думаю, хозяйка не обидится, если позаимствую у нее одну луковку. Отщипываю луковицу и режу тонкие колечки, которыми украшаю бутерброд с ветчиной. М-м, какое будет объедение!

От едких луковых испарений слезятся глаза. Наверно, от стресса и переживаний у меня размягчаются мозги, потому что неожиданно для себя делаю очень «умный» шаг. Тру глаза руками, из-за чего их начинает щипать еще сильнее, а слезы «счастья» брызжут на щеки водопадом. То жмурюсь, то моргаю, но больше ничего не спасает от ужасных ощущений.

Вода... Мне срочно нужна вода, чтобы промыть глаза! Кажется справа от меня стояло ведро с водой и черпаком. Почти вслепую, медленно, крошечными шажочками двигаюсь в сторону предполагаемого ведра.

Внезапно до ушей долетают шорохи со двора. Кто-то подходит к двери, и та открывается с жалобным скрипом. Только Милания могла так войти. По-хозяйски, не постучав. Что же она не здоровается? Наверно, в шоке, раз молчит… Еще бы! Прийти домой и увидеть незваную гостью...

— А я тут вам кушать готовлю, — говорю, криво улыбаясь.

— Вот и славно, — отвечает низкий мужской голос. — Только ты и я. Давно об этом мечтал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 53

Это Ярон Иствуд? Да ладно, показалось, наверно... Он во дворце сейчас должен находиться, а не здесь. Сквозь резь и слезную пелену вглядываюсь в очертания мужчины, заполнившего собой дверной проем.

Так и есть. Брат короля собственной персоной! Меня охватывает тревога. Что делает здесь этот драконище? Где брат короля, а где затерянная в лесу избушка знахарки? Наедине с этим бабником ни одна девушка в здравом уме не захочет остаться. Тем более, в лесу.

— Что вы здесь делаете? — говорю, проклиная лук и свою «гениальную» идею сбежать в хижину знахарки, никого не предупредив. — Заблудились?

— Значит, так ты обо мне думаешь, моя красавица? — вкрадчиво отвечает дракон, медленно приближаясь. — Что меня легко сбить с пути?

Выразительно мотаю головой.

— Я не ваша. И я вообще о вас никак не думаю, если честно. У меня муж есть, если что. Вот о нем я думаю, — пячусь, пока не упираюсь в стену.

Быстро озираюсь. Чем отбиваться? Скалки у бабки Милании нет. Нож далеко, Иствуд его собой загородил. Его лицо кривит усмешка.

— Ну и где он, твой муж? Сначала запирает тебя в глуши в сезон балов. Потом прохода тебе не дает. Таскается за тобой повсюду, как ревнивый пес.

— Он не пес! — восклицаю в гневе. — Кобель тут кое-кто другой!

— Значит, ты у нас бесстрашная? Или это такая игра? Разозлить посильнее дракона, а потом получить заслуженное наказание?

— Слушайте сюда, — говорю жестко, почти грубо. — Это НЕ игра. Я вас НЕ хочу. Тронете меня — и король узнает о том, что вы оскорбили целительницу из Золотой Долины. Мой муж об этом тоже узнает. Вам понятны последствия?

— Теперь ты слушай, девочка, — ухмыляется гад. — Никто не узнает. Ни король. Ни твой муж. Ты просто исчезнешь. Поняла?

— В каком смысле «исчезну»? — мозг отказывается переваривать эти слова. — Вы убьете целительницу, которая однажды спасла вам жизнь?

— Зачем мне твоя смерть, глупая? Я знаю место в Заброшенной Бухте. Пещера окружена непроходимыми горами. Туда только драконы могут попасть. Захочешь жить — будешь исполнять любые мои пожелания.

Он стоит в метре от меня. Господи, почему раньше я не видела, какой он отвратительный, самоуверенный мерзавец? Было время, я даже надеялась, что он мне поможет, спасет от мужа… Наивная!

А генерал знал с самого начала, что за скотина Иствуд. Когда увидел тогда, в военном лагере, как я пялюсь на торс бабника, он сразу понял, чем это может закончится. Вот почему отреагировал тогда так резко…

Черт подери мою неосмотрительность!

Лихорадочно размышляю, что делать. Тут кричи, не кричи — не поможет. Только спровоцирует мерзавца быстрее на меня напасть.

Улизнуть он мне не даст, скорость и сила драконов превосходят мои в миллион раз. Тру браслет, подаренный дедом. Пожалуйста, услышь мой зов! Тру опять, никакой реакции…Артефакт вообще исправный?

Что делать, если он не сработает? Разве что время тянуть? Милания может в любой момент вернуться. Этот гад при свидетелях не посмеет меня тронуть!

Такие павлины, как он, очень любят говорить о себе и нуждаются во внимании. Так что нужно спрашивать Иствуда о себе, он не откажется от удовольствия попозировать.

— Я не понимаю вас, — говорю, задумчиво качая головой. — Почему я? Зачем я вам понадобилась, когда во дворце столько других красавиц, наверняка, более ухоженных?

— Правильный вопрос, — он довольно кивает. — Я мог бы выбрать любую. Но мне понравилась смелость, с которой ты восторгалась чужим мужчиной на глазах мужа. Такая, как ты, способна плыть против течения. Я сразу это понял. Вместе мы щелкнем ему по морде. И отрастим рога.

Хватаюсь за голову.

— Вы меня не так поняли. Я не вами восхищалась, а той скоростью, с которой рана затянулась. Я впервые исцелила дракона, понимаете?

— Видишь, как много у нас общего? — гад опять усмехается. — Я стал первым драконом, которого ты исцелила. А ты станешь моей первой целительницей, разделившей со мной ложе.

— Зачем вам