На эту и на ту набью тебе тату. Том 2 - Игорь Алмазов

Денис закивал так усердно, что я испугался, как бы голова у него не отвалилась.

Мы со Знаевым обменялись рукопожатием.

— Спасибо, что выслушали, Константин Андреевич, — сказал я.

— Тебе спасибо, — усмехнулся он. — Умеешь ты как-то решать проблемы, что в итоге все остаются довольными. Редкое умение, но мне нравится. Если что понадобится — на связи.

— Договорились, — кивнул я.

Мы с Денисом отправились ко мне. Он попросил переночевать ещё одну ночь, а уже утром собрался возвращаться к себе.

— Артём, спасибо тебе, — смущённо сказал он уже дома. — Я бы на твоём месте послал бы сам себя. А ты мне помог.

— Не за что, — развёл я руками. — Но выражу свою надежду, что больше наши пути пересекаться не будут. Или по крайней мере пересекутся не в ближайшее время.

— Это запросто, — кивнул тот.

И мы отправились спать. Отлично, одной заботой меньше.

* * *

В субботу утром Денис съехал, а я сделал все утренние дела и поехал в мастерскую. Сегодня Вика взяла выходной, так что в мастерской я был один.

Первым делом по-хозяйски обошёл свою мастерскую. Моя мастерская представляла собой одну комнату, с окном под потолком. Возле одной из стен стояла кушетка, рядом с ней мой рабочий стул и тележка на колёсиках, на которой располагалась тату-машинка и расходники.

На стене висело несколько полок, тоже заставленных пигментами, иглами, колпачками, мылом и прочими предметами.

У другой стены стоял мой рабочий стол с лампой, мой стул и стул для клиентов. Возле двери располагалась вешалка и зеркало. А в углу стояла раковина. Собственно, и всё.

Каждое утро, придя в мастерскую, я включал везде свет и открывал окно на утреннее проветривание. Затем проверял расписание, чтобы прикинуть план на день. Протирал антисептиками все поверхности.

Если оставалось время до клиента, обязательно садился за тренировку. Раз за разом оттачивал мастерство в новых стилях, тренировал руку на латексе. Ведь в любом деле важно ежедневно тренироваться.

* * *

Сегодня у меня был записан всего один клиент. Явился он ровно в десять утра, как и был записан. Молодой человек лет двадцати пяти, в кожаной куртке и тяжёлых ботинках. На джинсах у него висела цепь, на лице была проколота бровь. Сам он был высокого роста, и довольно широкий в плечах. Облик довольно боевой.

— Здорово, — бросил он. — Артём, да? Я к тебе записан на сегодня. Рома.

— Здравствуйте, Рома, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Рома по-хозяйски прошёлся по мастерской и уселся на стул. С вызовом посмотрел мне в глаза.

— Хочу набить кое-что, — заявил он. — У меня группа была. Панк-группа, мы три года вместе пёрли, репетировали в гараже, по клубам играли. А наш басист, гадёныш, взял и слил нас. Увёл людей, увёл площадку, всё под себя подмял. Развалил всё к чертям.

Он сжал кулаки и посмотрел куда-то в сторону.

— Дико зол, — прорычал Рома. — Но в злости тонуть нельзя, она и сожрать может. Мне надо эту ярость во что-то другое перенаправить, сечёшь? В музыку, в новую группу. Остальные все уже разбежались, всё развалилось к чертям собачьим. Надо заново, понимаешь? И мне нужен символ этого.

— И что бы вы хотели изобразить? — спросил я.

— Не знаю, — хмыкнул Роман. — Думал череп сначала, но нет, не подходит. Надо что-то другое. И стиль такой, я в интернете видел, треш-полька называется. Ты такой знаешь?

— Знаю, — кивнул я.

Треш-полька — это был довольно молодой стиль в татуировке в этом мире. Суть его состояла в нарочитом хаосе. Будто кто-то рвал старые газеты, плескал на них краской, мазал сажей и кровью, а после собрал всё это воедино. Реалистичные образы соседствовали с грубыми кляксами, чёткие линии перечёркивались размашистыми мазками, а поверх всего ложились рваные полосы, брызги, потёки.

Цветов в этом стиле использовали всего два, чёрный и красный. Чёрный для основы, для теней и контуров, красный для акцентов, для крови, для всего, что должно кричать.

Образы в треш-польке тоже были особые. Черепа, часы, ножи, цепи. Всё мрачное, бунтарское, надломленное. Стиль этот был ни разу не про красоту, он про чувство. Про злость, про боль, про протест. Оттого и шёл он таким, как Рома, людям с надрывом внутри.

Обманчивый стиль. Со стороны кажется, что в нём полнейший хаос. Но это ложное впечатление. На деле тут точности нужно не меньше, чем в портрете. Каждый подтёк, каждая линия должна быть на своём месте.

Я подумал над эскизом.

— Сердце, — предложил я. — Сердце, пробитое ножом насквозь. А вокруг изобразить цепь. Только предупрежу сразу. Татуировка выйдет вызывающая. Не все её оценят, кое-кого может и оттолкнуть.

— Да плевать мне на всех, — отрезал Рома. — Это для меня, а не для них. Звучит круто, а как будет выглядеть?

Я взялся за эскиз. Набросал сердце, вошедший в него нож. Тяжёлую цепь вокруг, с рваными звеньями. Резкие линии, потёки крови и мазки ржавчины. Вышло и впрямь агрессивно, почти провокационно.

Рома, глянув на набросок, оскалился в одобрительной ухмылке.

— Вот это да, — сказал он. — То что надо, Артём! Одобряю. И давай вот на плече прям, чтобы видно было.

Я надел монокль и приступил к работе.

«Начертание активно».

«Намерение носителя: гнев, бунт, желание переродиться через боль. Доступно присвоение свойства».

Далее система неожиданно выдала мне ряд подсказок.

«Обнаружен новый стиль: „Треш-полька“. Загружены рекомендации».

«Совет первый. Контраст. Стиль строится на противопоставлении. Оставляйте чистые участки кожи нетронутыми. Не заполняйте всё подряд».

«Совет второй. Слои. Работа ведётся в несколько уровней. Сперва реалистичная основа, затем графичные элементы, в последнюю очередь брызги и мазки. Не смешивайте порядок».

«Совет третий. Красный. Используйте красный пигмент скупо. Он акцент, а не фон. Избыток красного убивает драматизм».

Я мысленно усмехнулся. Прямо словно Верещагин стоит за плечом и контролирует работу.

Начал я с самого сердца, сделал его объёмным и живым.

«Основа исполнена верно. Объём убедителен».

Затем перешёл к чёрным звеньям цепи и лезвию ножа. Потом перешёл к потёкам и кляксам, которые придавали стилю его необходимый вид. Перешёл к красному пигменту, сменив иглу, начал делать брызги и подтёки.

«Внимание. Распределение красного приближается к пределу. Ещё два акцента, не более».

Совета послушался, остановился. Перешёл к мазкам ржавчины по краям разорванного звена цепи.

В итоге татуировка заняла почти четыре часа, но наконец, я закончил.

«Начертание завершено».

«Оценка: Хорошо».

«Анализ работы: композиция выразительна, замысел воплощён верно. В нескольких тенях обнаружена небольшая погрешность, переход недостаточно