Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева - Алина Есенина

сжал ее горло, своими безжизненными, тонкими пальцами. Мое сердце бешено заколотилось. Ярость вскипела внутри, сметая остатки сомнений. Я должен был защитить Дарину, даже если это означало поддаться тьме, что так настойчиво звала меня. Герман торжествующе ухмыльнулся, наблюдая за происходящим. Ярослав, обессиленный, лежал на земле, не в силах помочь.

– Вот и все, Богдан, – прозвучал в голове голос Германа. – Теперь ты мой!

Резкая боль пронзила мое тело, словно тысячи игл вонзились в каждую клетку. Темная энергия заполняла меня, преображая, меняя саму мою суть. Я почувствовал, как глаза наливаются багровым светом, а руки покрываются черной паутиной вен. Сопротивляться было бесполезно. Моя воля таяла, словно снег под жарким солнцем, уступая место чужой, властной и неумолимой.

Я попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Кожа горела, словно меня окунули в кипяток. Я почувствовал свое искаженное гримасой лицо, пылающие ненавистью глаза, и острые, как бритва, зубы.

Мир вокруг померк, растворяясь в багровом тумане. Я ощущал, как моя человечность покидает меня, оставляя лишь жажду разрушения и хаоса. Новая, темная сущность завладевала моим разумом, моим телом, моей душой.

Некромант, державший Дарину, отлетел в сторону, словно от удара невидимой силы.

Я шагнул вперед, и земля под ногами задрожала. Герман отшатнулся, в его взгляде мелькнул испуг.

– Невозможно… – прошептал он, но было уже поздно. Я обрушил на него всю мощь тьмы, что теперь бурлила во мне. Она вырвалась наружу, словно лава из вулкана, поглощая все на своем пути. В глазах потемнело, а мир вокруг исказился, превращаясь в хаотичный вихрь теней и призрачных образов. Он попытался сопротивляться, выставив руки вперед, но моя тьма оказалась сильнее. Его лицо исказилось от боли и ужаса, когда ярость поглотила его целиком. Я видел, как его свет постепенно угасает, заменяясь пустотой и отчаянием.

Дарина, освободившись от мертвой хватки, упала на колени, кашляя и хватая ртом воздух. Я подошел к ней, протягивая руку, но остановился, не решаясь прикоснуться. Кто знает, что я теперь такое и не причиню ли ей вред.

За моей спиной послышалось движение. Обернувшись, я тут же отлетел в сторону, пораженный мощным ударом темной силы. Герман, стоял невредимый, с поднятыми вверх руками, от которых казалось бы, по всему пространству исходили черные нити, словно щупальца дьявольского кальмара. Злобный, восторженный смех отскакивал от металлических стен, отчего казалось, будто бы Герман находился одновременно повсюду. Я попытался подняться, но каждая мышца кричала от боли. Его сила, будто липкая паутина, сковала меня, не давая пошевелить и пальцем. Герман торжествовал, в его глазах плескалась безумная радость. Он приближался, словно хищник, предвкушающий скорую добычу.

– Неужели ты думал, что сможешь меня остановить? – прошипел он. Его голос сочился ядом и презрением. – Я слишком долго ждал этого момента. Сила, которую я обрел, безгранична!

Я собрал последние силы, пытаясь сопротивляться темной магии, но все было тщетно. Герман поднял руку, и черные нити с новой силой сдавили меня, лишая возможности дышать. Внезапно, яркая вспышка света озарила помещение. Герман закричал от боли, его темная магия, на миг начала рассеиваться, и я почувствовал, как сковывающие меня нити ослабевают.

Появилась Она. Светлая энергия, окружавшая женщину, отталкивала тьму, словно огонь воду. Она влетела в помещение как фурия, но плавность ее быстрых движений поражала. Высокая, длинноволосая – она подобно Дарине, подняла над головой руки, создавая большую сферу наполненную воздухом. Не долго думая, женщина направила ее в Германа.

Сфера, казалось, поглотила Германа целиком, окутав его, словно коконом. Он забился в ней, словно дикий зверь в клетке, не в силах вырваться наружу. Его крики стали приглушенными, а тьма, окружавшая его, начала отступать, словно испуганный зверь.

Женщина не сводила с него глаз. Ее лицо выражало решимость и одновременно сострадание. Она знала, что этот процесс будет бесполезным, но он даст нам время восстановить свои силы. Она видела ту тьму, которая окутала Германа, и понимала, что только свет может ее победить.

Сфера начала сжиматься, концентрируя в себе энергию. Женщина продолжала контролировать процесс, направляя энергию таким образом, чтобы задержать его как можно дольше.

– Сосуд, – прокричала она с воздуха и я поднял, что ее фраза была адресована мне.

– У меня его нет, мы ещё не нашли… – я крикнул как можно громче, закашлявшись от того, что чуть не сорвал голос. Женщина продолжала:

– Сосуд… он у тебя, я чувствую его энергию, – темноволосая женщина взмахнула белоснежными крыльями за своей спиной. Кем же она была? Неужели ангелом?

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – снова крикнул я, но женщина, казалось, не слышала. Она медленно опустилась на землю, и ее взгляд не отрывался от меня. В ее глазах читалась какая-то неземная мудрость и одновременно отчаяние.

– Не лги мне, смертный, – прозвучал ее голос уже ближе, и в нем появились металлические нотки. – Сосуд у тебя. Отдай его мне.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то подсказывало мне, что спорить с ней бесполезно. Медленно, боясь сделать резкое движение, я прощупал карманы на своих джинсах, почувствовав в одном из них, что-то необычное. Через секунду, моя рука вытащила небольшую цепочку, с кулончиком в виде луны. Ту самую, которую мне подарила мама перед отъездом в Москву, добросердечно стерев мне перед этим всю память. Мои брови поползли наверх.

– Да ладно…

Тихий вздох облегчения сорвался с губ женщины, когда взгляд ее упал на кулон. Она протянула руку, и я, не раздумывая, вложил в ее ладонь этот драгоценный сосуд. В тот самый миг, как ее пальцы коснулись металла, ослепительная вспышка разорвала тьму вокруг нас, наполнив комнату неземным сиянием.

– Мама…

Голос Дарины, словно хрупкий колокольчик, прозвенел в тишине. Женщина на мгновение оторвала взгляд от кулона, устремив его на дочь.

– "Мама"?

Изумление сковало меня. Я полагал, что Виктория, согласно древнему пророчеству, давно покинула мир живых, оплакивая утрату дочери. Но, я и представить себе не мог, что она вознесется до ангельских высот и станет нашим союзником в грядущей битве против моего отца. В глазах Виктории плескались слезы, смешанные с нескрываемой радостью. Она бережно сжала кулон в руке, словно боясь, что он вновь исчезнет. Свет, исходящий от артефакта, постепенно угасал, оставляя после себя лишь теплое, успокаивающее свечение.

– Дарина… моя девочка, – прошептала Виктория, протягивая руку к дочери. – Я так долго ждала этого момента.

Дарина, словно зачарованная,