Главный инженер 3 - Вадим Фарг

снова посерьёзнел: — Так, слушай меня внимательно по поводу Михалыча. Человек он крайне тяжёлый. Просто невыносимый старый хрыч. Если он хоть на секунду почувствует, что ты пришёл к нему из жалости или благотворительности, то пошлёт тебя в ту же секунду. Если решит, что ты очередной заказчик с деньгами, но без единой извилины в голове, то пошлёт ещё быстрее. Ну а если предложишь ему мало денег за его работу… обложит такими художественными подробностями, что у тебя уши завянут. Но как только ты сможешь по-настоящему заинтересовать его сложной инженерной задачей, он вцепится в неё зубами и не отпустит, пока не решит.

— Мне не нужен послушный и благодарный инвалид на окладе, — жёстко отрезал я. — Мне нужен специалист для решения конкретных задач.

— Вот именно в таком ключе ему всё и изложи, — одобрительно хмыкнул Скряцкий. — Только действуй аккуратно, без резких движений. У него характер как у старого перфоратора: вроде бы и долбит отлично, но если нажмёшь не под тем углом, то отдачей все руки переломает.

— Где мне его найти?

— Приезжай к нам на рынок. Он сегодня с утра должен крутиться у Пашки в третьем павильоне, это там, где торгуют сложной сантехникой и насосным оборудованием. Но давай договоримся: я сначала сам тебя встречу.

— Понял. Минут через сорок буду на месте.

— Смирнов, постой, — Скряцкий замялся, помолчав пару секунд в трубку, прежде чем задать следующий вопрос: — Это вообще правда, что болтают? Что ты людям Сысоева всё их подпольное казино к чертям развалил?

М-да, и откуда только слухи ползут? С другой стороны, чего удивляться? Скряцкий был не последним человеком в городе, и уж точно имел связи в полиции.

Я остановился и посмотрел на своё отражение в витрине дорогого магазина одежды. На меня глядел самый обычный, неброский мужик тридцати с лишним лет в недорогой темной куртке, с бледным от потери крови лицом и перевязанным плечом под одеждой. Ни один прохожий никогда бы не подумал, что ещё полчаса назад я сидел в роскошной переговорной с Викторией, обсуждая довольно дорогой контракт, а до этого вытаскивал из криминальной схемы свидетеля, из-за которого могли полететь головы.

— Не я один это сделал, — спокойно ответил я. — Но да, вы правы. Было такое.

— Понятно, — тихо, с уважением произнёс Скряцкий. — Тогда давай, поспешай к нам. Только сразу предупреждаю: приезжай без коммерческих понтов. Старик их на дух не переносит.

— Я в своей обычной куртке, Павел Романович.

— Вот это как раз больше всего и пугает, — проворчал он и первым сбросил звонок.

Я убрал телефон и наконец вызвал такси.

* * *

Рынок встретил меня куда более тёплым и привычным гулом, чем холодный блеск делового центра, хотя объективно здесь было в разы грязнее и шумнее, а в воздухе висел запах свежего деревянного распила. Но всё равно здесь дышалось легче. В бизнес-центре люди врали изощрённо и гладко. На рынке же врали гораздо проще и бесхитростнее, глядя прямо в глаза и по-домашнему разводя руками:

— Брат, клянусь, бери этот кабель, качество чисто заводское, ГОСТ!

— Какого именно завода кабель? — прищуривался покупатель.

— Ну… хорошего завода, брат. Бери, не пожалеешь!

Я неторопливо шёл между длинными торговыми рядами, заваленными строительным инвентарём, и чисто машинально сканировал витрины павильонов. «Аналитический взор» считывал практически каждую мелочь, которую мог заметить только опытный мастер. И то не всегда.

Возле одной из точек на открытом стенде лежали пластиковые трубы для отопления с подозрительно мягкой и тонкой стенкой. Я подошёл ближе, взял одну трубу в руку, слегка сжал пальцами и сразу почувствовал, как материал поддаётся давлению, словно дешёвая игрушка. Откровенное говно, да простят мне те, кто прочитает мои мысли. Не труба, а будущий потоп, упакованный в белый полипропилен.

Молодой продавец кавказской внешности тут же оживился, выныривая из глубин павильона:

— Отличный выбор, начальник! Это Турция, чистый импорт. Берут хорошо, жалоб не было!

— Конечно берут, — спокойно сказал я, возвращая трубу на место и вытирая пальцы салфеткой. — Особенно охотно ею берут те строители, которые потом не несут ответственности.

Продавец мгновенно растерял весь свой торговый пыл и заметно скис.

— А что с ней не так? Нормальная труба…

— Сырье для плавки вторичное, толщина стенки гуляет по всей длине, а маркировка нанесена криво, так что партия явно левая. На холодную воду на даче её ещё можно поставить, а вот на горячее водоснабжение её смонтирует только тот вредитель, который хочет поближе познакомиться с судебными приставами.

Парень посмотрел на меня уже настороженным взглядом, пряча руки в карманы.

— Ты что, проверяющий из надзора, что ли?

— Хуже, — ехидно ответил я. — Я тот человек, которому потом приходится вырезать это дерьмо из стен и переделывать заново.

Продавец ничего не ответил, лишь молча отвернулся и вернулся к своим каким-то «важным» делам.

Скряцкий перехватил меня возле ряда с насосным оборудованием. Увидев мою повязку, проступающую под курткой, он резко остановился и покачал головой.

— М-да, Смирнов, — произнёс он вместо приветствия, осматривая меня. — Вид у тебя, конечно, бодрый. Примерно, как у мертвеца, которого закопали, но он упорно вылезает из могилы.

— Какое ёмкое описание, — хмыкнул я. — Вы даже не представляете, насколько близки к истине.

— Сильно болит? — Скряцкий кивнул на моё плечо.

— Скажем так: постоянно напоминает о своём существовании, — я хотел пожать плечами, но вовремя остановился, подумав, насколько бы это сейчас выглядело неуместно.

— Значит, болит, — безошибочно перевёл он с моего спартанского языка на человеческий. — Ладно, пошли за мной. Михалыч где-то здесь крутится. Только помни, о чем мы говорили: старик — далеко не подарок.

— Дорогие подарки в нашей работе обычно бесполезны, — заметил я и с усмешкой добавил: — Особенно те, которые дарят на корпоративах.

Скряцкий негромко хмыкнул. В его взгляде промелькнуло то самое осторожное уважение, которое у битых жизнью практиков возникает не к красивым словам, а к реальным результатам. Он ведь уже слышал про Сысоева и про то, что я каким-то чудом умудрился выбраться из этой мясорубки целым и почти невредимым. А теперь вот строю своё дело, да ещё и ищу не простых рабочих, которых можно кинуть, а заранее просчитываю варианты, и выбираю тех, с кем можно работать не один и не два года.

Мы